Сергей Ковалев - Котт в сапогах. Поспорить с судьбой

Анна недоверчиво покачала головой:

— И ты считаешь, что они были правы? Что волшебные рецепты с этих табличек могут привести страну к процветанию? Я не отрицаю, магия полезна во многих вопросах, Коллет много делает для государства, но магия — не панацея. Тем более что-то я не слышала о могучем и процветающем государстве в тех краях.

— Никто и не говорит о панацее! — возразил я. — Но узнать эти рецепты все же было бы не вредно. Тем более что никто не знает, что на тех табличках! Грандиозные мечты остались мечтами — никто так и не сумел прочесть таинственные записи. Шаманы-то тоже не дураки были и рецепты свои зашифровали, а каков уровень криптографии был в маленьком северном городке — можете догадаться сами. А потом выяснилось, что от берсеркеров не только польза, но и немалые хлопоты, а то и прямые убытки. Потому как берсеркеры легко впадают в боевое безумие, и тут уж мало не покажется не только врагу, но и соратникам, а иногда и ни в чем не повинным соседям. Так что — решили вожди — оно и к лучшему, что не удалось прочесть неведомые знаки. Не буди лихо, как говорится… Впрочем, переплавлять золото в слитки на всякий случай не стали. Слиток — он слиток и есть. Цена ему — ровно в его вес. А вот таблички с записями, которые наверняка хранят великие тайны, можно при случае выгодно пристроить восторженному туристу. Так и оставили таблички храниться у того берсеркера, что привез их, — Волка. К тому времени он, благодаря новоприобретенной силе, выдвинулся в вожди и вскоре единолично стал принимать все решения. Единолично — поскольку второй берсеркер, Медведь, удалился в лес и стал шаманом-отшельником. Под мудрым руководством Волка город жил весело, но недолго. До сих пор викинги ходили грабить поселения за много морских миль, в соседние государства. Новый вождь объявил смену политического и экономического курса и призвал объединить под его властью все окрестные племена, дабы принести им новый порядок и привести к величию и процветанию. Вопреки ожиданиям окрестные племена такой перспективе вовсе не обрадовались, возможно, из-за того, что в комплекте с новым порядком шли и новые подати. Сговорившись за спиной у новоявленного собирателя земель, обиженные соседи выставили огромную по тем временам армию. Тут уж не помогла даже волшебная сила берсеркера — Волка просто задавили числом, столицу его государства разграбили и сожгли. А о золотых табличках больше никто не слышал.

— Тогда тем более — о чем речь? Видимо, этот самый Волк их припрятал и тайну унес с собой в Вальхаллу.

— Тогда уж скорее в Нифльхелль, — усмехнулся я. — Судя по всему, человек это был довольно неприятный даже по тогдашним суровым нравам.

— Да неважно, — отмахнулась от моей попытки пошутить Анна. — Или таблички так и лежат где-нибудь зарытыми в лесу, или вообще достались кому-то из грабивших городок викингов, а тот не понял, что попало ему в руки, и обратил знания в звонкую монету. Не вижу, на что тут можно надеяться.

— И кстати, — вмешалась Коллет, — если город разграбили и сожгли, откуда взялся этот гобелен?

— А вот это — ключевой вопрос. Гобелен откуда-то попал к Медведю. Шаман, узнав о нападении на родной город, нарушил свое отшельничество и поспешил на помощь сородичам, да только опоздал — к его приходу вражеское войско уже отправилось восвояси, унося добычу и уводя пленных. Медведь якобы потом долго искал след золотых табличек, но нашел только этот гобелен. Он его выкупил и хранил до самой смерти как напоминание о своем великом приключении. А потом гобелен переходил в его роду из рук в руки, пока не достался отцу Николаса.

— Вот видишь! Даже по горячим следам этот твой Медведь ничего не смог найти, а ты надеешься на удачу сейчас — через столько лет!

— Надеюсь, — кивнул я. — Дело в том, что я не верю преданию! То есть я не верю в эту часть предания — что Медведь нашел только гобелен. Если не считать Волка, он единственный полностью понимал всю силу знания, которое содержалось в этих записях, — ведь он испытал его на своей шкуре. А он нашел какую-то тряпку и проплакал над ней остаток жизни — он вообще-то кем был? Сентиментальной барышней или викингом-оборотнем?

— Значит, ты думаешь, что Медведь нашел таблички? — задумчиво протянула Коллет. — Но почему он это скрыл?

— Тут можно только предполагать, — развел я руками. — Я думаю, после того, что произошло с Волком, он боялся, что письмена индейцев кто-нибудь расшифрует и натворит зла. Вот и спрятал опасные знания — до лучших времен.

— А не проще было бы их уничтожить? Если они такие опасные — переплавил бы, и дело с концом.

— А не мог он этого сделать! — усмехнулся я на вопрос Анны. — Вот спроси Коллет. Если ей попадет в руки книга, содержащая знание, которое может весь мир уничтожить, — сможет она эту книгу сжечь?

— Тоже мне знаток человеческих душ! — возмутилась Коллет. — Конечно, я ее… не сожгу. Да ну, это просто глупо! А вдруг у кого-то окажется второй экземпляр? Так я хоть смогу понять, как этой силе противодействовать… И не надо на меня так смотреть!

— Quod erat demonstrandum, как любил говаривать наш полковой капеллан. Что и требовалось доказать! Все маги мыслят одинаково.

— Допустим, ты прав, — после некоторого раздумья согласилась Анна. — Но я не вижу особой разницы — спрятал ли таблички Волк, который погиб несколько сотен лет назад, или Медведь, который умер чуть позже. Все равно это было так давно, что и следов не осталось. Впрочем, я ведь не запрещаю тебе искать их, Конрад. И Архимеда с Николасом можешь забрать с собой — пожалуй, я даже попрошу тебя это сделать. Пусть горожане позабудут про сегодняшний инцидент.

— Вот и отлично! Спасибо, ваше величество. — Я отвесил дамам галантный поклон. — Теперь же, с вашего позволения, я удалюсь. Надо поговорить с Архимедом и Николасом и начинать готовиться к путешествию.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,

повествующая о том, как благородный Конрад фон Котт благодаря своему удивительному дару убеждения и личному обаянию заручился поддержкой Николаса Бокомялле и Архимеда Анунакиса

Запись в дневнике Конрада фон Котта от 12 февраля

16… года от P. X.

Удивительным проявлением человеческой природы считаю я то, что даже умными и сильными людьми легко управлять всего лишь при помощи правильно подобранных слов. И силачи, способные голыми руками крошить камень, и мудрецы, ведающие порядок движения звезд на небосклоне, и даже правители, вершащие судьбы народов, — все они бессильны против слова и того, кто владеет им…

Примечание на полях. Конечно, если слово подкрепляют увесистые кулаки, оно действует куда эффективнее!

Оказалось, пока мы разговаривали, Архимед где-то раздобыл четыре телеги, соединил их дощатым настилом, и команда босяков при помощи блоков и отборной ругани уже грузила на это сооружение нелетучий корабль. Вокруг вились уличные мальчишки, осыпая работающих снежками и отнюдь не лестными замечаниями относительно их физических и умственных статей. На безопасном расстоянии толпились зеваки постарше, однако отпускаемые ими замечания не сильно отличались от выкриков беспризорников.

— Сильно поврежден? — первым делом поинтересовался я у господина Анунакиса, руководившего погрузкой. — Что вообще случилось-то? Демоны вырвались на свободу?

— Если я еще раз услышу про демонов, я… я… не знаю, что сделаю!

— Иезус Мария! — Я даже отпрыгнул от внезапно вскипевшего изобретателя. — Архимед, потише! Я вовсе не хотел тебя оскорбить! Просто Коллет сказала мне, что ты используешь для подъема корабля в воздух силу плененных демонов. Право слово, не стоит беспокоиться — в Гремзольде у инквизиции очень шаткое положение и тебе ничего не грозит… ну, кроме горожан, — вы с Николасом их здорово взбесили.

— Это правда, — вздохнул Архимед, опасливо поглядывая на зевак. — Прискорбно осознавать, что нелепая случайность, похоже, настроила против нас весь город. Знаешь, у меня ведь уже был неприятный опыт конфликта с обывателями — еще когда я учился в Пражском университете. Тоже ведь роковая случайность, что созданный мною механизм вышел из-под контроля… Ах, ну да неважно! Как-нибудь, надеюсь, все устроится.

— Разумеется. Королева обещала всем пострадавшим компенсацию, и, насколько я знаю наших добрых, но расчетливых горожан, они выжмут из казны за каждую потерянную во время бегства пуговицу как за целый кафтан. Так что им надо бы благодарить вас с Николасом…

Как я и рассчитывал, такое «утешение» вовсе не вызвало у бедняги энтузиазма. Тяжело вздохнув, изобретатель мрачно уставился на свое творение — корабль все-таки взгромоздили на телеги и теперь тщательно закрепляли канатами.

— Мне кажется, тебя что-то гложет.

— Конрад, ты же понимаешь — я королеве обязан как никому. Она ведь единственная поверила в мой проект, вложила деньги в постройку моих паровых кораблей. Для нищего изобретателя вроде меня найти покровительство у столь высокой особы — счастливый шанс, выпадающий раз в жизни! И вот вместо благодарности она получает из-за меня такие проблемы! Лучше бы мне эта идея с летающей лодкой и в голову не приходила!