Саша Вайсс - Кристиан Фэй (СИ)

Вечера в старом доме рыбака плыли так же медленно, как и темные воды реки Тенистой, на берегу которой он стоял. Южнее река величественно впадала в сумрачное нутро города Петрополиса, после чего приобретала новый цвет и обрастала пустыми консервными банками, отбросами и иногда даже мертвыми людьми.

Элеонор сидела у окна и читала книгу в неясном ореоле горевшей свечи. Вообще ее звали Лиззи, но это имя скорее ассоциировалось с кухарками и доярками, а не с прекрасными и чистыми духом дамами. Поэтому у окна сидела Элеонор, загадочная и ранимая душа, ищущая своего принца. Она осторожно сняла щипцами нагар со свечи и углубилась в чтение. Снаружи, в густой листве пели цикады, а чуть дальше, за сушившимися на низком заборе сетями тихо плыла зеркальная поверхность вод.

Кроме Элеонор в семье читать никто не умел, поэтому остальным ее занятие казалось пустой тратой свеч. Но несмотря ни на что она терпеливо дожидалась, пока все семейство не уляжется спать, после чего садилась у окна и раскрывала изрядно потрепанный томик «Маркизы и трубочиста», который однажды обнаружила в кустах на берегу. Так как маркиза и трубочист красовались на обложке в весьма недвусмысленной позе, днем книгу приходилось прятать. Но она того стоила. Раньше Лиззи-Элеонор тоже читала разные истории, но такого рода сюжет она видела впервые и была им возбуждающе приятно удивлена.

Со стороны берега донесся чей-то сдавленный крик, и леди Элеонор оторвалась от очередной сцены чистой и непорочной любви маркизы и трубочиста. Сощурившись, она всмотрелась за очертания прибрежных кустов, где под чернильно-синим небом светлела лента реки. Как и следовало ожидать, ничего видно не было.

Крик повторился, уже со сдавленными проклятиями, и на этот раз Элеонор вышла из дома, ухватив книгу под мышку. Она миновала приземистые яблони отцовского сада, перепрыгнула грядки с пахучей травой, которую выращивала мать, и двинулась дальше, вниз по узкой дорожке. Прохладный ветер с реки раздувал юбки, и зубы невольно застучали от холода.

Источник криков заметить было нелегко. На песке у самой воды темнела сгорбленная фигура, которую Элеонор сперва приняла за камень. Но когда камень протяжно рыгнул, все встало на свои места.

— О, моя голова... — простонал он.

Лунный свет отразился от длинного носа и увяз в густой бороде, торчавшей так, словно то был приделанный к голове пучок мочалок.

— Вам плохо? — робко подала голос девушка.

Мужчина повернулся, и на его груди блеснули драгоценные пуговицы рубашки.

— Мама, это ты? — заплетавшимся языком поинтересовался он. Мгновение спустя он хрипло расхохотался, словно услыхал отличную шутку. — Хотя как это можешь быть ты? Ты ведь десять лет как мертва, старая лошадь.

Элеонор оцепенела, не в силах вымолвить и слово. Даже когда незнакомец поднялся на колени и с долгим стоном разогнулся, она не сдвинулась с места. Наверное, потому что бояться человека ниже себя на три головы было просто смешно. Он походил на рассерженного гнома, которого напоили, а после долго трясли вверх тормашками.

— Не знал, что русалки умеют читать,— гном кивнул на книгу, которую Элеонор от волнения уже успела скрутить в трубочку. — Что читаешь?

— «Ма... «Маркиза и трубочист»... — пролепетала девушка, невольно спрятав роман за спину.

— «Маркиза и трубочист»? — Он фыркнул. — И стоило учить алфавит, чтобы читать эту дрянь?

Их обдал сильный порыв ветра, и незнакомец пошатнулся, нелепо взметнув руки в воздух. Пару минут прошли в молчании, пока карлик с сопением боролся с силой всемирного тяготения, а Элеонор наблюдала за ним, разрываясь между желанием помочь и убежать подальше.

— Как вас зовут? — вдруг спросила она.

— Эээ... — словно в забытье протянул незнакомец.

Его глаза то и дело закрывались, причем иногда по очереди, а ноги выплясывали странный танец, увязая в мокром песке. Еще один пируэт, и мужчина перешел в горизонтальное положение, уткнувшись длинным носом в землю.

— Ооомояногаарххххх!.. — донеслось оттуда, приведя Элеонор в неописуемый восторг. Такое странное имя она слыхала впервые, и это придало новому знакомому еще больший шарм. Девушка помогла карлику сесть и протянула ему руку для поцелуя.

— Элеонор,— кокетливо представилась она.

Пошатнувшись, мужчина ухватил руку за пальцы и с чувством ее пожал.

— Оч приятно! — На мгновение его лицо напряглось и побагровело. — Ну, мне пора домой, Леонор, — через силу выдавил он.

— Элеонор,— машинально поправила его девушка.

Но Ооомояногаарххх ее не слышал. Развернувшись и вспахав тем самым добрый метр земли вокруг себя, он двинулся прочь.

Элеонор вздохнула. Таинственный гость уходил, и она ничего не могла с этим поделать. Ее взгляд упал на песок, где несколько минут тому назад сидел карлик. Там, среди длинных борозд от ног одиноко лежал пухлый мешочек.

— Сэр, подождите! — крикнула девушка, переводя взгляд с кошелька на удалявшуюся фигуру карлика и обратно. — Вы забыли деньги!

Но Ооомояногаарххх продолжал брести в направлении поместья, темневшего на вершине холма. Вино окончательно затуманило его разум, оставив лишь зрение и способность передвигать ноги. Что-что, а добраться домой он мог в любом состоянии.

Общество Крестных Фей заботилось о своих работниках. Если ты становился крестной феей, то мог смело рассчитывать на ежедневные завтраки, обеды и ужины, оплаченный наем экипажа, обширную библиотеку, а также на довольно уютную комнатку прямо в здании Общества. Помощь подопечным была не работой, а стилем жизни, и вызвать по срочному делу могли в любой момент. Поэтому хорошие, ответственные служащие предпочитали комнатки съемным квартирам или же снимали квартиры, лишь когда выбирались на дело.

Кристиан Фэй был хорошим работником. Его комната с крохотной ванной располагалась на предпоследнем этаже, под номером 776. Почему не 777? Кристиан тоже долгое время задавался этим вопросом и как-то раз даже пытался выселить соседа из счастливой комнаты. Лишь после того, как ему пригрозили увольнением, он смирился и наконец прекратил совать горящую бумагу под соседнюю дверь.

Теперь по утрам Кристиан спускался на завтрак. Большей частью для того, чтобы любезно подмешать в чай соседа ложечку соли. Или горчицы, если настроение было особенно паршивым.

Лифт со скрежетом распахнулся, выпустив Кристиана в узкий коридор, покрытый обоями в цветочек, поверх которых красовались горшки с живыми фиалками, азалиями и бегониями. То было буйное цветочное пиршество, в который раз напоминавшее о добрых пухлых старушках и котятах в корзинах с вязанием.

Прошествовав к двери 776, Кристиан, фея без мягкого пузика и корзинки с вязанием, вставил ключ и провернул его в замке.

Открывшееся зрелище не могло не радовать. Белые стены и столь же белые высокие потолки, украшенные лепниной, светлый паркет, большая кровать, стеклянный журнальный столик, удобное кресло и шкаф с дверцами, которые не обрушивались на голову при первой же попытке их открыть. Все было чистым, без единого следа пыли, паутины или грязи, — спасибо рабочим из Петрополиса. Каждый раз, когда он видел это стерильное великолепие, его распирала гордость за проделанную работу. Шутка ли, — когда он отворил дверь 776 впервые, глазам его предстало жалкое и унылое зрелище. Порыжевшие от времени обои, потолок, испещренный трещинами, и — о ужас! — коричневая от ржавого налета раковина с вечно капающим краном.

Насладившись красотой вдоволь, Фэй опустил взгляд и удивленно вскинул брови. На начищенном до блеска паркете лежали небольшой конверт из розовой бумаги и перевязанная шнурком папка.

«Господин Фэй, — гласило розовое письмо. — Ваша подопечная, Лиззи, дочь рыбака из деревни Гнилой Корень, встречается с мужчиной старше себя, ростом вполовину ниже себя и из другого сословия. Эта любовь, несомненно, лишь вредит бедной девушке, и ее родители считают так же. Вам следует как можно скорее помочь ей в осознании этого. Дальнейшая информация указана в деле подопечной».

— То найди любовь, то избавь от любви...— пробурчал Кристиан.— У нас что, открылось брачное агентство?..

Но то был не конец письма. «Не забудьте про вашего напарника, господина Листена».  Последняя фраза была отпечатана большим и жирным шрифтом, который директор Общества использовал только для Кристиана. Снизу виднелась приписка от руки, одними своими аккуратными буквами приведшая Фэя в бешенство. «С нетерпением жду встречи, напарничек», гласила она.

Кристиан пробежал взглядом по последней строке еще раз и злобно фыркнул. Затем сунул записку в рот и сжевал добрую половину. Он ненавидел этого выскочку, постоянно совавшего нос не в свое дело.

И после таких приписок он точно не собирался звать Лиса с собой.

Спустя час Фэй уже неторопливо спускался по главной лестнице, держа в руке набитый вещами чемоданчик. Забравшись в ожидавший его экипаж, он недоуменно уставился на еще одного пассажира, затаившегося в полумраке сиденья напротив. Тот поднял белокурую голову и расплылся в широкой радушной улыбке.