Антон Мякшин - Бес специального назначения

— А еще говорят, что завоевание мира — процесс опасный и трудоемкий. Да ничего сложного! Достаточно выстроить более-менее правдоподобную инсценировку, подтасовать события и погрузить в них в качестве магического катализатора тупоголового беса.

— Пользуясь случаем… — прохрипел я, — хочу принести свои извинения за то заклинание Убойного Толчка, которым я, поверьте, совершенно нечаянно, изволил повредить вам… ваш…

Циклоп юмористически хрюкнул.

— Вот уж за что не следует извиняться, — сказал он, — так это за всплеск магической энергии, которым ты завершил дело, успешно начатое Нарушителем Вселенского Равновесия.

— Успешно начатое… Нарушитель…

— Ой, только не надо удивляться, рвать на себе волосы и обвинять меня в бесстыжем обмане. Да, наврал немного, было такое… Хранитель! Как только нашу расу не называли — Извергами, Разрушителями, Ненавистниками, но — Хранителями!.. Спасители че-ловечества! Мы — циклопы — издавна презирали и ненавидели проклятое человечество! — голос одноглазого уродца возвысился. — Мы — самая древняя раса на этой идиотской планете! Мы — могущественные повелители, представители просвещеннейшей цивилизации — и должны были уйти в небытие из-за того, что жалкие людишки, вдруг расплодившиеся на Земле, просто вытеснили нас с нашей исторической родины! Мы пытались бороться, но нас было слишком мало. На каждого циклопа приходилось по сто тысяч первобытных кретинов с каменными топорами. Но мы бы все равно одолели ворога, если б не этот закон Вселенского Равновесия. Про то, что периодически среди людей появляется сволочь, подобная твоему Степану Федоровичу, я не соврал. О, как бы я хотел, чтобы это оказалось ложью! Гигантский метеорит, разрушивший великую цивилизацию циклопов, положил конец борьбе за место на планете. Людишки, как доисторические блохи, приспособились к новым условиям жизни, а наша раса… Остались считаные единицы циклопов, и люди не щадили нас. Циклопам грозило полное уничтожение! И тогда мы приняли решение. Все, кто мог сражаться, ушли на Юг. Все, кроме меня. Я никогда не отличался ростом, зато был самым хитроумным из всех циклопов. Меня мои сородичи силой древних заклинаний погрузили в сон и оставили среди мертвого холода Ледникового периода, с тем чтобы я проснулся, когда появится очередной Нарушитель Равновесия, когда вторая Космическая Кара обрушится на Землю, сметет гнусных человечишек, расчистив место для нового рождения великой расы!

Циклоп хоботом смахнул слезинку с единственного глаза:

— Вся моя раса погибла! Предпоследнего циклопа умертвил древний грек, которого вы знаете как Одиссея… будь проклято его имя. А я… — Он выдержал внушительную паузу и закончил: — А я — последний! Мне удалось затаиться в глубине веков, в холодном сумраке арктических льдов и — выжить! Приближение Космической Кары вырвало меня из древнего айсберга. Время моего величия близится! Трепещите!

Тут я немного пришел в себя. Вот так всегда — в какую историю ни влезу, обязательно найдется мерзкий упырь с манией величия, который сначала наврет с три короба, притворившись овечкой, потом всласть покатается на загривке, а потом объявит о намерении завоевать весь мир. Почему нельзя сначала исповедоваться, а потом уже и пакостить? Обязательно надо загнать беса в угол под угрозой лютой смерти и уже после этого подробно и со вкусом распространяться о своих параноидальных планах?

— Этого вашего несчастного Нарушителя Вселенского Равновесия Степана я ожидал многие века, — продолжал вещать циклоп. — Многие века ледяного заточения я вынашивал свой гениальный план. И тебя, бес, вызвал для обеспечения наибольшего энергетического выплеска. Мои-то магические навыки поослабли…

Я ахнул:

— Ты вызвал? Но… Циклоп только посмеялся.

Огненные вихри преисподней! А мне-то ведь сразу показалось странным поведение Степана Федоровича, как только я появился в его квартире. Я еще подумал-перенервничал, бедный, истерика у него… Никакая не истерика, он меня на самом деле не вызывал! Но. наверное, сидя двое суток под столом, не раз об этом подумывал, а тут — хоп — и я появляюсь по приглашению гнусного одноглазого узурпатора. Как будто так оно и надо. Гад этот циклоп! Все рассчитал!

— Ну, ничего… — важно заметил гад циклоп. — Теперь-то я наверстаю упущенное. Космическая Кара однажды погубила мою расу, Космическая Кара и станет причиной ее возрождения. Так предначертано! Слом исторической реальности — это, конечно, не гигантский метеорит, но мне вполне подойдет. Как раз и народец доверчивый подвернулся для порабощения и эксплуатации… Верно я говорю, мои преданные псы?

— Воистину, великий Ука-Шлаки… — не поднимая голов, подвыли негры.

— Пустите меня, обезьяны! — хрипел приплюснутый к брусчатке Гиммлер. — Дайте посмотреть на этого самозванца! Кто тут циклоп? Кто древнейшая раса? Это арийцы — древнейшая раса на планете, а может быть, даже и во всей Вселенной! Никогда чернокожие не будут править миром!

— Утихомирьте этого оголтелого расиста! — приказал циклоп Ука-Шлаки.

— Герма-ания! — запел Генрих. — Герма-а-а… Ох! — И, ткнувшись носом в булыжники, замолчал.

— На чем я остановился? — наморщился циклоп. — А впрочем, неважно… Не буду я напоследок тебе раскрывать свои карты, как злодей из мультика. Все равно ты уже покойник. Как и большая часть населения Земли. Вторая мировая окажется и Последней мировой. Кто сможет противостоять армии зомби? Вот то-то… Пусть только попробуют войти в Берлин, я их здесь так ошпарю… И в конце концов воцарится Эра Циклопа!

— А вот хрен тебе! — похолодев от собственной наглости, закричал я. — Пошел ты знаешь куда? Сам сказал, что последний представитель своей расы! Как ты размножаться-то собираешься? Почкованием? За тебя, за такого урода, ни одна земная женщина даже за миллион не пойдет!

— Ну, это мы еще посмотрим… — надулся Ука-Шлаки. — Не с лица воду пить, как говорится… Зато у меня характер мягкий и положение в обществе — выше некуда.

— Урод! Урод!

— Самозванец! — поддержал меня очнувшийся Гиммлер из-под задниц навалившихся на него воинов уна-уму. — Думаешь, ты Третий рейх уничтожил? Ха!

— Шарлатан! — крикнул я еще. — Да кто ты такой, чтобы поработить всю планету? С помощью кучки чернокожих дикарей и сотни-другой зомби? Не смеши мои копыта!

— При чем здесь дикари и зомби? — хмыкнул циклоп. — Это так… на первое время. Для обеспечения личной безопасности. Главное мое оружие — Степан Федорович. Слом исторической реальности…

— Слом реальности произошел, но планета еще жива!

— До поры до времени. Думаешь, период невезения у твоего клиента благополучно завершился? Хе-хе… Пусть первый удар оказался в какой-то мере предупредительным, но последуют второй и третий… Даже я не могу представить, каким образом Космос через бедного Степана Федоровича покарает Землю. Метеорит, очередной слом реальности или что-то еще… Неважно! Космическая Кара не знает жалости, и будет бить и бить до тех пор, пока длится черная полоса в жизни Нарушителя Равновесия. И вот, когда на планете останутся только пепелища, трупы и горстка перепуганных людишек, я легко и свободно воцарю! Сопротивляться восстановлению Эры Циклопа будет некому!

— Гиена! — с чувством сказал я. — Бродящая вокруг издыхаюшего слона и ждущая момента, когда безнаказанно можно будет впиться в ногу исполина.

— К вашему сведению, — заметил циклоп, — я умею читать мысли. Вот ты, бес, храбришься, а сам думаешь: «Пропала планета! Кранты! » Так ведь?

Я не нашелся что ответить. Действительно, эти страшные мысли, как лезвие циркулярной пилы, крутились в моей голове.

— А твоему дружку-фашисту, — перевел взгляд на Гиммлера Ука-Шлаки, — надо бы вежливости поучиться. Он про меня думает такое, от чего даже я краснею. Грубиян!

Предводитель дворянства с готовностью оформил свои злобные мысли в несколько фраз крайне непристойного содержания.

— Все… — царственно сделал ручкой Ука-Шлаки. — надоели они мне… Боятся, нервничают, грубят…

Он задернул занавесь и прогудел из нутра паланкина:

— Погрузить их в Черную Тьму! Это был приказ.

ГЛАВА 2

— Киса, вы очаровательны. Теперь я вижу, что вы прирожденный стратег, каждое поражение способны обратить в победу. Только не говорите, что так оно все и планировалось, — предупредил я, отряхиваясь.

— Моя нога… — простонал Гиммлер, не делая никаких попыток подняться. — Моя рука… И все остальное… Я себя чувствую сервизом лиможского фарфора, увязанным в мешок и сброшенным с пятого этажа.

— Это ерунда. Подумаешь, пара-тройка сложных переломов. По сравнению с фаршировкой птичьим пометом и последующим утоплением в нечистотах — просто тьфу… Кстати, ты обратил внимание? — Мы живы. А что это значит?

— Что нам еще мучиться и мучиться…

— Что обитатели рейхстага тоже не померли в результате перемещения здания в недра земные: не видно растерзанных тел и разбросанных костей. Как ты и предполагал. Прямо не знаю, что было бы, если б я заметил здесь трупик нашего дорогого Штирлица. Я бы, наверное, упал духом.