Светослав Минков - Водородный господин и кислородная барышня

– И ты еще спрашиваешь? – мистер Клапингтон словно обезумел. – В чем дело? О, несчастная, неужто не понимаешь?! Ты принадлежишь к кислородной группе, а я – к водородной!

– Ну что из того? – пролепетала несколько смущенная невеста, до которой все еще не дошел весь трагизм их положения.

– Господи, ты, верно, лишилась ума! Неужто тебе не ясно? Ты принадлежишь к кислородным типам, а я – к водородным! И всякий брак между нами исключается! Тебе следует выйти замуж за какого-нибудь кислородного идиота, а мне… нет, я скорее покончу с собой, чем женюсь на другой!

Мисс Хенкок оцепенела от ужаса, у нее остановилось дыхание и перестало биться сердце.

– Значит… значит, между нами все кончено? – прошептала она, и из огромных голубых глаз закапали слезы.

– Да! – взревел в припадке неукротимой ярости несчастный водородный жених. – Мы осуждены на вечную разлуку из-за какого-то идиотского закона, по которому наша любовь заключается в реторту, а наши самые светлые чувства подвергаются химическому анализу! Но я не стану терпеть это издевательство! Нет! Я не допущу этого! Я дойду до президента, обращусь за помощью к самому Аль Капоне, чтобы он взорвал ко всем чертям эту лабораторию вместе с ее отвратительным шефом!

– Не стоит так волноваться, – сказал возникший словно из-под земли золотозубый. Улыбаясь, он встал между влюбленными.

– Волнения и тревоги лишь затрудняют правильное кровообращение.

– К черту ваши советы! – с еще большей силой закричал мистер Клапингтон и, сжав кулаки, принял боксовую позицию.

– Умоляю вас, скажите, неужто положение наше безвыходное?

– воскликнула кислородная мисс Хенкок, падая на колени перед человеком науки.

– Весьма сожалею, мисс, но ничем не могу вам помочь,

– прочувственно произнес химик, склоняясь над несчастной влюбленной и помогая ей подняться с пола. – Водородный состав вашего жениха имеет такую валентность, что я бы посоветовал вам вообще прекратить с ним всяческий контакт, если вам мила жизнь.

– Ошибаетесь, уважаемый мистер, если думаете, что моя невеста станет вас слушать, – желчно заметил незадачливый Ромео. Лицо его раскраснелось. – Она не только не перестанет со мной встречаться, более того – выйдет за меня замуж! Слышите? Назло всем вашим заключениям и химическим исследованиям, назло дурацкому закону! Вам ясно?

– Тогда не остается ничего иного, как еще раз подчеркнуть, что от такой любви, как ваша, нельзя ожидать ничего хорошего, – равнодушно поклонился ученый и скрылся в своей лаборатории.

– Идиот! – прорычал ему в спину мистер Клапингтон и, дернув невесту за руку, выскочил на улицу. И вскоре они затерялись в толпе.

Разумеется, мисс Хенкок и мистер Клапингтон недолго оставались под гнетом безграничного отчаяния, вызванного неумолимостью химического анализа. Стоило им покинуть лабораторию и исчезнуть в пестрой толпе на Третьей авеню, как все их мрачные мысли тут же испарились, а сердца еще сильнее запылали пламенем той стихийной любви, которая не признает никаких условностей и которую ничто не в силах сломить. Перед ними была жизнь во всем ее великолепии и ошеломляющей привлекательности. Они шли, тесно прижавшись друг к другу, окрыленные слепой удалью молодости. Теперь, когда они осознали горькую истину, а именно, что химия объявила войну их законному браку, в обоих медленно, но с ужасающей и величественной силой зрела готовность к неслыханному подвигу – преступить закон, надсмеяться над академическим целомудрием науки, стремившейся обречь их на вечную разлуку. В порыве внезапно охватившей его трогательной нежности мистер Клапингтон сжал в своих объятиях невесту и страстно поцеловал ее на глазах сотен прохожих, а потом вынул бумажник и протянул банкнот в пятьдесят долларов полицейскому, собиравшемуся востребовать с него штраф за нарушение общественной морали.

В тот же вечер влюбленные уединились в облачных высях небоскреба и там, на шестьдесят третьем этаже, вкусили блаженство и ужас первой и последней ночи своего трагического супружества. Да-да, это именно я и хотел сказать – каким-то необъяснимым, загадочным образом наука и закон доказали, что они сильнее любви и что когда влюбленные на свой страх и риск осмеливаются сорвать запретный плод, они могут стать жертвой необыкновенного происшествия.

Приведу дословно сообщение из газет, которое проливает достаточно света на эту трагедию:

Вчера около половины одиннадцатого вечера в городе произошел страшный взрыв, вызвавший панику среди населения. Молниеносно разнеслась сенсационная весть о нападении грабителей на известный банк фирмы „Гадьярд Флинт и К0«. Впоследствии, однако, было установлено, что взрыв произошел в небоскребе № 17 по Броуд-стрит, почти целиком разрушив весь шестьдесят третий этаж. Из дополнительных сведений стало известно, что причиной несчастного случая явилось неблагоразумие двух молодых людей, а именно мисс Оливии Хенкок и ее жениха мистера Трэпси Клапингтона. Эти молодые люди – очевидно, погибшие при взрыве, ибо их останков обнаружено не было, – давно любили друг друга и решили сочетаться законным браком. Следуя строгим предписаниям закона, они отправились на освидетельствование в химическую лабораторию, где после исполнения ими предусмотренных формальностей, была установлена их несовместимость: мисс Хенкок принадлежала к кислородной группе, а мистер Клапингтон – к водородной, и влюбленным, естественно, было отказано в разрешении на брак. Вместо того, чтобы смириться с результатами химического анализа и должным образом оценить всю опасность, которую представляет для них совместная супружеская жизнь, мисс Хенкок и мистер Клапингтон пришли к неразумному решению все же вступить в недозволенную связь, иными словами – в незаконное сожительство. Упомянутые мисс и мистер сняли квартиру на Броуд-стрит и в первую же брачную ночь стали жертвой своего безрассудства, поскольку атомы кислорода и водорода, вступив в сложную химическую реакцию, превратились в гремучий газ, который тут же взорвался с ужасной силой. Выражая соболезнование родным и близким трагически погибшей пары, не можем не высказать и своего удовлетворения грандиозным прогрессом науки, которая с каждым днем дает нам все новые блестящие доказательства своего могущества. Вместе с тем обращаемся с призывом ко всем влюбленным владеть своими страстями и быть сдержанными до тех пор, пока их отношения не будут проверены с помощью химического анализа тканей. В противном случае, печальное происшествие на Броуд-стрит положит начало подлинной анархии, подрывающей не столько мораль, сколько устои современного общества».

Помнишь ли ты, дорогой читатель, своих школьных учителей по литературе? Они рассказывали нам о Гомере, Байроне и мировой скорби, а потом, словно бы осуждая сей поэтический бред, принимались, чуть ли не с полицейским пристрастием, допытываться у нас, что автор хотел сказать своим произведением.

Припоминаю эту незначительную деталь из прошлого, дорогой читатель, с единственной целью, чтобы ты не ставил меня в то глупое положение, в которое я мог бы попасть, спроси ты меня – какова же идея этого рассказа.

Подумай и сам сделай вывод. Я же замечу лишь одно: отдаешь ли ты себе отчет в том, что значит восстать против священной неуязвимости однажды установленных истин, против так называемого правового порядка вещей?

Это значит – рисковать головой.

В конце же добавлю несколько слов – просто так, хотя бы потому, что мне не хочется откладывать в сторону перо. Знаю, ты упрекнешь меня, что я вышел за рамки родной действительности и рассказал тебе историю, которая произошла за тысячи километров от нас. Но разве у нас нет свободы слова в любом общественном вопросе, даже, если это связано с неким событием, имевшим место, скажем, на Марсе или на Нептуне? И разве, в конце концов, мы не являемся передовым народом, который не сегодня-завтра сможет полностью перенять американскую практику химического анализа новобрачных, не взирая на протесты благочестивых старцев из Синода?

Во всяком случае, дорогой читатель, прошу тебя лояльно отнестись к моему рассказу и вообще принимать к сведению все, что происходит на нашей земле.