Лео Лукас - Эй, с чипом!

Как вы сказали? «С освобождением» — не совсем верно подобранное слово? Ха-ха. Хорошо, что вы воспринимаете это с юмором.

Уа-а-ах… Извините. Начинает действовать наркоз. Теперь уже осталось недолго, я думаю. Скоро явится медсестра и заберёт нас в операционную. И в будущем всё будет не так, как было раньше… Мне жаль вас, молодой человек. Примите мои соболезнования. Конечно, вы сами во всём виноваты. Надо всё же знать своё место в обществе. Из хижины во дворец — такое бывает разве что в театре. И при ближайшем рассмотрении, такой, как вы, ведь и воспитан не для этого. Едят-то актёры, хотя бы, при помощи ножа и вилки?

А, значит, всё-таки да.

Ну, хоть что-то.

Жарковато здесь, правда? Можете спокойно расстегнуть рубашку, друг мой, не стесняйтесь!

Бух, у вас что-то выпало. Вон лежит, у изножия вашей кровати. Однако невероятно, какие бывают совпадения, не правда ли? Вот точно такую же авторучку я подарил недавно моей драгоценной Эрменжильде. При первой же возможности разберусь с этим жуликом-ювелиром. Ничего себе, эксклюзивная, неповторимая вещь! Эти прохвосты всегда обведут тебя вокруг пальца, если не держать с ними ухо востро. Глаз да глаз нужен за обманщиками. Чего они только не впарили уже моей жене… Я временами думаю, что она просто слишком хороша для этого мира.

Её роду, между нами говоря, пришлось немало вынести. Я бы сказал, поистончился род, поистощился, ха-ха. Особой голубизной крови её семья при всём желании похвастаться не может. Поэтому моя мать и была решительно против нашего брака. Но я добился своего. Наследником-то всё равно остаюсь я, в конце концов. И что, я хоть раз пожалел об этом? Ни одной секунды, все эти месяцы. Если бы вы знали мою Эрменжильду, как знаю её я… Эта прелесть! Эта собачья преданность и верность! Эта благодарность, переходящая в раболепие…

А вот и сестра. Сердечно приветствуем вас, благодетельница. Ну что, сейчас начнётся, правда ведь?

Ха-ха.

Как вы сказали?

Нет. Стоп-стоп, здесь какая-то ошибка. Это я Тилотто фон Лотаринг. А он совсем другой.

Нет! Говорю же вам, сестра. Хотя говорить мне становится всё труднее. Осуждённый правонарушитель — это он, на другой кровати, тот, что ухмыляется во всё лицо, как слабоумный. Я же, позвольте вам заметить, богатейший человек страны, украшение высшего общества, венец творения. Я мог бы купить всю вашу клинику, глазом не моргнув, пусть она стоит хоть миллион евро. А с завтрашнего дня мне для этого достаточно будет только подумать: «Да, я хочу это приобрести!» — и раз! — вы уже принадлежите мне. И не только в чисто метафорическом смысле, чтобы вы меня правильно поняли, а?

Молодой человек, вы уж, пожалуйста, держите себя в руках. Сохраняйте дистанцию. Кто вам позволил вмешиваться? Что значит: «такие высказывания типичны для самозванцев, выдающих себя за другого»?

Нет!

Сейчас же расстегните ремни обратно, сестра! Вы совершаете ошибку! Вы того и гляди нас перепутаете! Ха-ха, да как же такое может быть, ведь быть того не может?

Да вы что, оглохли?

Нет! Спасите! Помогите-е-е…

Стоп, я знаю, что делать. Сейчас же позвоните моей жене, сестра. Прямо с этого аппарата. Да, вот именно. Баронессе. Попросите её дать описание моей персоны. И тогда ошибка разъяснится.

Ну вот. Что она говорит? «Высокий, хорошего сложения, светлые вьющиеся волосы, моложавый»? Ну, возможно, она меня немножко приукрашивает, но любви это свойственно…

Эй, эй?..

У меня перед глазами всё расплывается. Вижу как сквозь туман. Я очень устал. Кровать увозят. Итак, действительно, я должен сказать, молодой человек, меня немного разочаровывает, что вы неверно оцениваете положение вещей. И последнее, что я слышу, пока меня провозят мимо вас, это тихие слова: «Жаль, приятель. Эрменжильда говорит, что поменять нас ролями будет лучше всего. И в этом, разумеется, мне нечего ей было возразить».