Степан Вартанов - Мир Кристалла (гепталогия)

– Вон та роща внушает мне опасения, – ответил гном. – Хорошее место для засады.

– Возьми с собой людей, – сказал я механически, думая о другом.

– Нет!

Я удивленно посмотрел на него и понял, в чем дело, лишь когда за спиной у меня прыснула Тиал. Право, иногда я бываю на редкость туп.

– Тиал, девочка, поговори со мной по-эльфийски, – попросил я.

Рира течет по трем климатическим зонам, и не спрашивайте меня, почему так получается. Верховья ее находятся севернее ее средней части, и тем не менее, там сплошь джунгли, а в средней части – лес. Низовья же реки проходят, правда чуть-чуть – по пустыне. За исключением леса, растущего на острове бэньши. Я думаю, теперь, когда Кристалл принялся избавляться от навязанных программой ограничений, джунгли переместятся южнее, где, на мой взгляд, им и надлежит находиться.

Если идти вдоль левого берега, а затем, когда в верхней своей трети река разделяется на два истока, следовать опять же вдоль левого из них, то как раз в этих джунглях и окажешься. Карту рисовали, ссорясь, споря и вырывая друг у друга уголек, Кирк и Тиал. Рисовали на плоской поверхности валуна, так что с собой я ее брать не стал, однако этого и не требовалось. Большая часть мира Кристалла, исключая, конечно, Черный Берег, Странный Континент, Бегущие Острова и Пещерный Край, была на этой карте, а карта навечно – в моей голове. Джунгли, да…

Я не особый поклонник джунглей, поскольку мой опыт путешествия в Бразилию в свое время едва не кончился катастрофой. Старик хотел посмотреть, как я проживу, один, без еды, в тенниске и кроссовках, среди этого влажного кошмара. Я прожил, да… Чего мне это стоило…

Так что при обсуждении я стоял за правый исток Риры, что брал начало в горах Казатасонди, в этом случае наш путь по джунглям сводился к необходимому минимуму. Будь я один, я вообще бы эти джунгли обошел: для бешеной собаки сто километров – не крюк. Но вышло не по-моему.

Здешние джунгли отличались от тех, в дельте Амазонки, причем в худшую сторону. Размерами деталей. То, что по веткам в бразильских джунглях ползают гусеницы длиной в ладонь и норовят сорваться с ветки тебе за шиворот, пустяк по сравнению с гусеницей размером с овцу, которая – свались она невовремя с ветки – просто сломает тебе шею.

Джунгли стояли впереди, как стена. «Лесостепь», как я про себя окрестил то, сквозь что мы шли до сих пор, кончалась в полукилометре от нас, там где громоздились друг на друга фантастические растения многоярусного тропического леса. Растения были в основном местных, то есть гигантских разновидностей. Они возносили свои кроны на сто, двести, триста метров, цветы, благоухание которых слышно было даже отсюда, были размером с полметра, а многие – и с хорошую клумбу. Тиал, которая рассказывала мне про этот лес, недолюбливала его – эльфы так и не смогли подружиться со всеми обитателями джунглей, а эльф, которого укусил комар, несчастен по определению. Не из-за зуда, а из-за самого факта укуса. Впрочем, это, конечно, преувеличение – в Кристалле нет кровососущих насекомых.

– Пошли? – сказал я, налюбовавшись сказочной картиной.

Мы осторожно двинулись вперед. Странное ощущение – лес все ближе, ближе, и затем – он вокруг тебя. К моему величайшему облегчению, здесь не было тропической влажной жары, скорее – нормальная лесная прохлада. Крики птиц, многочисленные ручьи, и чистый, сильный аромат цветов. Тиал говорила, что на Светлых Землях, там где правит добро, цветы всегда пахнут приятно. На землях же Зла встречаются и такие, что вместо бабочек и пчел приманивают мух запахом падали.

Первые жертвы начались через десять секунд – кому-то захотелось понюхать цветок. Казалось бы – Тиал охрипла, проводя инструктаж, так нет. И ведь не дети – дети были под надзором взрослых – спасибо Кирку, организовал. Взрослая женщина, лет пятьдесят. Мы услышали крик ее подруги и бросились на помощь – но было поздно. То, что у нормального цветка является пестиком, у этого было жалом – цветок качнулся вперед, подобно атакующей змее, и женщина упала. Затем один из воздушных корней растения задвигался, подбираясь к добыче.

А цветок Тиал сорвала – на лекарства.

Поражали бабочки. Я знаю, что где-то близ Аталеты был даже создан кусочек «безопасных» джунглей – для детей. Хорошее, наверное место. Цветные хороводы кружились между деревьями, причем именно хороводы, бабочки очень часто летали цепочкой, одна за другой, и длинная лента извивалась над нашими головами, выписывая восьмерки меж древесных стволов. Такое впечатление, что тебя уменьшили до размеров муравья, и ты смотришь снизу вверх на колонны, которые где-то там, в недостижимой вышине, поддерживают зеленый свод неба.

По совету все того же Кирка – вообще все военное планирование в нашем отряде взял на себя незаменимый гном – мы шли на расстоянии друг от друга, и с мечами наголо. На расстоянии – потому что даже после двух преподанных Джейн уроков, почти каждый, отбиваясь от гигантской осы, вполне мог зарубить соседа. Я же использовал эту блестящую возможность, чтобы преподать Роджеру очередной урок. Быстрота выхватывания меча и точность последующего удара. За неимением ос – они пока что, к счастью, нас не трогали, я использовал дикие яблоки, и за час на лбу у моего ученика появились еще две шишки, в дополнение ко вчерашней. Впрочем… Кажется, ему нравилось.

– Что это? – вдруг спросила Тиал, шедшая рядом со мной во главе колонны, поскольку Джейн в данный момент была в группе, прикрывающей хвост.

– Что?

– Она права, – сказал я. – Впереди что-то не так. Нет, вокруг…

– Как?.. – начал было Роджер, затем, сообразив, видимо, что сейчас не время для расспросов, замолчал. Молодец, мальчишка, впрочем, на сей раз я мог ему ответить.

– Дело в звуках леса, – объяснил я. – Что бы там ни находилось, птицы его боятся. Слышишь – оттуда не слышно этих… которые трещат. А мартышки перекликаются реже, и как-то резче.

С минуту мой ученик вертел головой, прислушиваясь, затем заявил, что не слышит разницы – что здесь, что там.

– Правильно, потому что здесь птиц пугаем мы.

– Но тогда как?

– Слушай внимательнее. Чувствуй.

Еще минута прошла в молчании, затем он кивнул.

– Что-то такое есть… – он не закончил.

Спереди донесся леденящий душу вой. Нет, не вой – это был плач, так мог бы выть волк, будь этот волк несчастен и обладай он при этом разумом. Но громче, и гораздо музыкальнее. Тоска. Жалоба. Боль.

Через минуту издалека донесся еще один вой, словно ответ. Да что там «словно», ясно же, что нас засекли, и теперь предупреждают своих. Еще один вопль донесся сзади, я оценил бы расстояние километра в полтора. Еще, и еще.

– Кто это? – спросил я у Тиал. Она пожала плечами. Затем сквозь толпу, сгрудившуюся у меня за спиной, протолкался Кирк.

– Распределитесь! – крикнул он. – Достаньте оружие. Их мало – кто бы они ни были!

– Я слышал истории, – сказал он, – про духов ужаса, обитающих в этих местах, но… ЭЙ ТЫ! КУДА ЭТО ТЫ СОБРАЛСЯ? – прервал он сам себя, останавливая паникера.

– Справимся, – утешил я.

– Ты можешь справиться с духом, после той истории с озером, я готов в это поверить. Но есть проблемы и посерьезнее.

– Например?

– Что это такое? – Джейн подошла к нам, шпага наголо, на голове венок из каких-то цветов. При виде венка Тиал сделала круглые глаза.

– Я кажется знаю, – сказала она.

Джейн непонимающе уставилась на нее. Я протянул руку, и снял венок.

– Это?

– Сколько еще таких венков вы наделали? – вместо ответа спросила Тиал.

– Делать мне нечего – вить венки, – возразила Джейн, – мне его какая-то девчушка подарила. Да в чем дело-то?

– Мы пропали.

– Тиал?

– Там никого нет, – сказала девушка, показывая рукой в сторону, откуда доносились крики.

– Как, то есть, нет? – возмутился гном. – Ясно, что их шестеро, и они смыкают кольцо.

– Они здесь. – эльфийка коснулась двумя пальцами виска. – Это галлюцинация.

– Разделенная всем отрядом? – уточнил я.

– Да. Эти цветы, умирая… Их называют предсмертником… Я не уследила, а теперь мы все…

– Что случится?

– Страх. Он заставит людей потерять голову.

– Внимание!!! – заорал Кирк, словно проснувшись внезапно от спячки. – Всему виной венки из желтых цветов – они вызывают бред. В лесу никого нет. Выбросьте венки! И успокойтесь!

– Поздно…

– Скажи мне, Кирк, – спросил я, – у эльфов пощечина – это сильное оскорбление.

– Смотря за что?

– Чтобы привести девочку в чувство.

– А!

Я принял это как одобрение моего решения, и выдал эльфийке две хорошие пощечины. Она оторвалась от мыслей о смерти, и возмущенно уставилась на меня.

– Полегчало? – спросил я.