Случайно... история Симил? (ЛП) - Памфилофф Мими Джин

— Волосы из парика, я же сказал, что сделал всё именно так, как ты просила.

— Ты вырядился клоуном? А я пропустила это? Проклятье, Нарм… Роберто, что тут смешного?

— Голым клоуном. На мне был только парик. И в инструкции не было твоё присутствие. Тем не менее, впереди ещё много задач, и если ты захочешь, чтобы я повторил, просто прикажи. Хотя… — Он почесал свою жёсткую, отросшую бороду. — Тебе придётся одолжить мне денег, чтобы купить косметику и парик.

— Ты действительно отдал все свои деньги?

Он кивнул

Мне дико захотелось отшлёпать его, как дикаря. Причём языком. Пока он стонал от мучительного удовольствия, которое могла доставить только я.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Конечно. Я же вампир, а мы всегда серьёзные.

О, это здорово. Или нет. Неважно. Этот бывший фараон, вероятно, не прожил и дня в своей жизни без легиона слуг и богатства, но отказался от этого ради меня? Обморок. Вздох. И… я таю.

— А что случилось с париком? — спросила я.

— Толпа, которой я признался в своей глупости и любви к тебе — что, как хотелось бы заметить, выставило тебя не в лучшем свете — была более чем счастлива, поделиться со мной гнилыми овощами.

И я всё это пропустила? Да будь всё проклято! Он снова начинает мне нравиться.

«Что? Нет! Ты его ненавидишь. Он же кретин!»

— Кажется, было весело. И зачем же ты вновь пришёл?

Роберто последовал за мной в дом. Я прошла через кухню, поднялась по лестнице для прислуги и направилась в свою комнату на третьем этаже.

— Пепе! Приготовь мне ванну, — крикнула я. Пепе один из моих крепких слуг. Пепе появился без рубашки, с блестящей от пота накаченной грудью. Я вздохнула с глубокой признательностью.

— Да, моя богиня, — сказал он, весь такой высокий и твёрдый, как могучий человек-дуб.

Роберто заскрежетал зубами.

— Почему этот мужчина голый? И почему ты сказала ему, кто ты? Я думал, это секрет.

Я склонила голову, глядя на Пепе.

— Он не голый. На нём шорты. Нравятся? Я сделала их на заказ. В будущем такие будут модными. В основном у женщин, но я за равноправие. Например, днём я говорю Пепе их надеть, когда он колет дрова, пока я смотрю. А потом я занимаюсь его дровишком. — Я вздохнула для пущего эффекта. — Так занимательно. Почти, как когда я заставляю его лежать голым, а сама смазываю его тело кокосовым маслом. Это называется загорать. — Я оглядела Роберто. — Тебе стоит как-нибудь попробовать. Эта бледно-белая вампирская кожа тебе совсем не идёт. — Роберто был одним из самых аппетитных, загорелых мужчин, которых я знала. Его кожа напоминала жареные кофейные зёрна. Теперь он цвета слегка поджаренного хлеба.

— Загорать. Очень смешно, Симил.

Я пожала плечами.

— У меня звёздный час.

— Отпусти своего слугу, пока я его не осушил.

— Роберто, ты ревнуешь?

Пепе довольно красив, но человек и, следовательно, я не могу к нему прикоснуться. Роберто, казалось, забыл об этом.

— Да. А теперь отошли его, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.

— Пепе, сделай так, как просит этот бледный мужчина, и приготовь мне ванну. Приду через минуту, и сегодня нужен специальный скраб. Я очень грязная. — Я подмигнула. Роберто зарычал. — Окей. Говори. — Я вошла в свою спальню и начала сбрасывать грязную одежду.

Роберто снова зарычал, впиваясь в меня взглядом.

— Я… я… забыл, что хотел сказать.

Я стояла в одной сорочке, прекрасно зная, что она прозрачна, как утренняя роса.

— Ты собирался сказать, почему вернулся, когда совершенно ясно, что ненавидишь меня и мои дурные привычки. Кстати, думаю, тебе стоит провести промывание мозга, так как обозлить единорога — самое злобное зло во Вселенной.

— Ах да. — Он почесал заросший подбородок. — Я хотел объяснить эту маленькую деталь. Похоже, что после многих тысяч лет ежедневного общения с моими людьми она считает себя одной из нас. Мои самые искренние извинения. — Он опустил голову. — Возможно, со временем…

Ох!

— Бла-бла-бла… зачем пришёл? — отрезала я.

Он подошёл к кровати и сел, уставившись в пол.

— Сказать, что я ошибся. Мне не следовало верить Митналу. Теперь я понимаю, что то, как я рос среди братьев и сестёр, которые хотели только уничтожить меня, испортило взгляд на мир.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я уставилась на Роберто, стараясь подавить сочувствие. Он причинил мне тысячи лет боли.

— Я бы приняла твои извинения, но мы, злодеи, не знаем, как это сделать.

Он проигнорировал укол.

— А ещё пришёл сказать, что ты права. Я чувствую, что в тебе есть доброта. Но не понимаю, почему ты помогаешь Обскурос и Мааскаб.

— Потому что зло во мне говорит — я должна наказать тебя. Что может быть лучше, чем помочь врагам? — Это неправда, но я надеялась, что ответ его немного заденет.

Гнев вспыхнул в его тёмных, пустых глазах. Нармер… э-э-э-э Роберто двигался с головокружительной скоростью и схватил меня за талию, крепко прижимая к себе. Я уже хотела сказать, чтобы он отвалил, но тут почувствовала это. Его тепло. Его твёрдость. И маленькую искорку в моей груди и ниже… намного, намного ниже.

Со сколькими вампирами я бы ни переспала, пытаясь избавиться от чувств к их королю, ни один не поднёс спичку к костру эмоций, которые Нармер… э-э-э Роберто распалил во мне. Я его так за это ненавидела!

— Я знаю, что ты лжёшь, Симил. Да и плевать. Теперь я знаю правду — ты не злая — мне легче, потому что я люблю тебя, и это невозможно отрицать. Больше нет.

Он наклонил голову и поцеловал меня. Его мягкие губы скользнули по моим, сначала нежно, потом грубее. Его язык скользнул в мой рот, и… Боги, какая сладость — корица с сахаром. Его мужской аромат был ещё слаще, будто время сделало его сильнее и восхитительнее, как прекрасное вино.

Крепко схватив меня за ягодицу, он прижился ко мне твёрдостью, торчащей из его паха, а другой рукой обхватил моё лицо.

— Ты тоже это чувствуешь, да, Симил? — прошептал он глубоким, страстным голосом.

— Ух. Да. Сложно не почувствовать, как гигантская пирамида вонзается в живот. — Я посмотрела ему в глаза и снова увидела это. Дерьмо! Я отстранилась и вытянула вперёд руку. На этот раз я не видела разрушения, а просмотрела свою жизнь. Я видела Роберто, и, как наши огни тянутся друг к другу на неизбежном ускоренном курсе, которому суждено стать неразделимой жизненной силой. Я чувствовала, как наши сердца бьются под один и тот же сборник ненавязчивых любовных баллад, который когда-нибудь будет играть на каждом выпускном вечере средней школы целых сто лет. Он моя половина. Нет-нет-нет. Единственный мужчина во всей Вселенной, рождённый для меня и способный возвысить или сломать меня. Этот парень? Почему я не видела такого раньше? Но теперь все обрело смысл: и мои чувства к нему ещё до того, как он стал вампиром, и то, как Вселенная, говорила со мной через него, и моя неспособность двигаться дальше.

— Не может быть. — Я спрятала лицо в ладонях.

— Не отталкивай меня, Симил. У нас с тобой есть незаконченные дела, и ты не хуже меня знаешь, что мы не сдвинемся с места, пока всё не уладится. Мы созданы друг для друга. — Он понизил голос. — Ты моя.

— Твоя? — переспросила я.

— Да. Моя

Ну вот. Этот мужчина — бесстрашный король, стоящий перед океаном людей, вызывая их бросить ему вызов. О, он — сама уверенность, сила, свет грубой убеждённости и чистой решимости, исходящий откуда-то из глубины его души. Роберто великолепен. И я раздавлю его прежде, чем позволю овладеть мной. Я не позволю Вселенной диктовать мне ещё один аспект жизни. Да, я позволю вкусить меня — кусочек рая — лишь раз, а затем его брошу.

Я приклеила на лицо улыбку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Возможно, я что-то чувствую к тебе, но извинений недостаточно. Как ты собираешься загладить вину?

Губы Роберто сложились в высокомерную улыбку.

— Я просто прошу дать мне шанс искупить вину, и эти тридцать дней.

— Окей. — Я направилась в ванную, но упёрлась в твёрдую стену мышц, прежде чем добралась до двери.