Сергей Мусаниф - Последнее правило стрелка

— Как же я их отвезу? У меня машины нет.

— На такси отвезешь, — сказал Серега.

— Пять человек в одну машину не влезут.

— Возьми две машины, — сказал Серега. — И не говори, что у тебя денег нет. Потому что они у тебя есть. Просто ты их тратить не хочешь.

— Но если вы позже подъедете, как же мы за забор попадем?

— Никак, — сказал Герман. — Погуляете, воздухом полчасика подышите, а там и мы подскочим.

— Им надо время, чтобы посовещаться и принять решение по поводу, а не послать ли нас куда подальше, — перевел Бозел. — Пошли, демиург. Будешь такси ловить.

Герман налил себе кофе и закурил сигарету.

— Что думаешь? — спросил он.

— Я всегда знал, что Фил мутный, — сказал Серега. — Но не подозревал, что он мутный до такой степени.

— Что ты думаешь о Филе, мне понятно. А что скажешь о самой ситуации?

— Думаю, что не стоит нам в нее вписываться.

— Вселенная гибнет, — напомнил Герман.

— Это не наша вселенная, — сказал Серега. — Авось парни и без нас справятся.

— А если не справятся?

— Значит, не судьба. Послушай, Гера, это не наша история и не наша разборка. Стоит нам туда влезть, и неприятностей не оберешься. Тебе наших проблем мало? Трех Гэндальфов, Горлума, всей этой лабуды с новым пантеоном? Мы уже один могущественный артефакт нашли, так что план выполнен. Ты эти рожи видел? Кому там помогать?

— Гарри показался мне вполне приличным парнем. И корпоративная этика не позволяет нам бросить его в беде.

— Гарри — может быть, — сказал Серега. — А остальные? Этот Джек Смит-Вессон — форменный убийца, даром что глаза под очками прячет. Муромец… типичный богатырь, что там говорить. Дракон вообще форменная скотина. И ты мне скажи, зачем им нужен дракон? С волшебником все понятно, такие дела без волшебников не обходятся, Джек явно имеет какое-то отношение к потерянному револьверу, богатырь — он и есть богатырь, но зачем им дракон, притворяющийся человеком? Мутные они какие-то, все четверо. И это, должно быть, лучшие представители их вселенной, раз уж им доверили такое ответственное дело.

— Но в их вселенной живут не только они четверо.

— Ключевое слово здесь «их». Это не наша вселенная, следовательно, не наша проблема.

— Я не могу просто стоять в стороне.

— А вот это твоя вечная проблема, — сказал Серега. — Ты всегда во все лезешь, надо тебе это или не надо. Ты думаешь, эти четверо нам заплатят?

— Почему ты все время пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть? — спросил Герман. — Ты же знаешь, что не все в этом мире измеряется деньгами.

— Когда мы последний раз взялись решать чужие проблемы, я потерял собственное тело, — сказал Серега. — И кое-что еще. И я вовсе не жажду вляпаться в новые неприятности. И потом, как ты собираешься искать этого Негориуса и здоровенный револьвер Роланда?

— Мы же нашли Кольцо, — сказал Герман.

— Искать Кольцо было не в пример легче, — возразил Серега. — Мы точно знали, что оно из себя представляет и какими качествами обладает, мы знали, как выглядит Гэндальф, знали, как выглядит Горлум, хотя и не подозревали, кем он является на самом деле… А что мы знаем об этом Негориусе? Ничего. Мы даже не знаем, остается ли он до сих пор в нашем мире.

— Как раз это легко проверить, — сказал Герман. — Достаточно посмотреть учетные записи на гостевых страницах Книги Магов в Шамбале.

— К сожалению, Книга только фиксирует наличие магов на Земле, но не указывает их местонахождение.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Герман.

— Похоже, ты уже все решил.

— Ты тоже. Просто отбрыкиваешься по привычке.

— Тогда поехали на дачу, — сказал Серега. — Пока пришлый люд до смерти не напугал наших зверюшек.

— Ты езжай, — сказал Герман. — Возьми ключ и езжай.

— А ты?

— А я в Шамбалу смотаюсь, Книгу Магов полистаю.

— Счастливый ты человек, — вздохнул Серега. — Захотел, на дачу поехал, захотел, в Шамбалу трансгрессировался. Не то что я, убогий. В свою собственную квартиру без ключа попасть не могу.

— Не переживай, — сказал Герман. — Найдется твое тело, а вместе с ним к тебе вернутся и магические способности.

— А если не найдется? — спросил Серега. — Если мое тело навсегда затерялось в параллельных мирах? А если девица, с которой мы телами махнулись, влипла в какую-то передрягу?

— Не влипла, — сказал Герман.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Серега. — На пальцах кинем, кому офис закрывать?

— Не надо. Я закрою.

В то время как Герман закрывал дверь своего офиса, другая дверь открылась, и Черный Стрелок оказался за спиной Мордекая Узи.

Мордекай слышал шаги, но даже не оглянулся. Он как раз раскуривал длинную и толстую сигару, подозрительно похожую на те сигары, которые курят наркобароны в дешевых голливудских боевиках.

— Ты на меня не посмотришь?

— Нет, — сказал Мордекай.

— И не будешь сопротивляться?

— Те двенадцать сопротивлялись?

— Да.

— Им это помогло?

— Нет.

— Тогда и я не буду. Какой смысл?

— Хотя бы повернись. Я не люблю стрелять в спину.

— В жизни нам часто приходится делать то, чего мы не любим.

— Мне это так же неприятно, как и тебе.

— Сомневаюсь.

— Ты думаешь, я лгу?

— Я думаю, что ты можешь заблуждаться, — сказал Мордекай. — А еще я думаю, что ты действуешь вопреки первому правилу. Пришел стрелять — стреляй.

— Ты так торопишься умереть?

— Минутой раньше, минутой позже…

— Мне непонятно твое безразличие к собственной судьбе.

— А мне непонятно твое стремление умереть.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты разве не понимаешь? Где ты был раньше? Нигде. Ты просто не существовал… Ты был вызван к жизни проклятием, и, когда ты исполнишь то, для чего тебя призвали, ты снова исчезнешь.

— Ну и что? Зато я выполню свой долг.

— Неужели тебе не нравится жить? Или хотя бы существовать?

— У меня есть цель. Существование без цели бессмысленно и бесполезно.

— Твоя цель убьет тебя так же, как ты убиваешь нас, — сказал Мордекай.

— Пусть так. Но я выполню свой долг, потому что вы не сумели выполнить свой.

— Ха! — сказал Мордекай. — В гробу я такой долг видел. Мы веками бродили по дорогам этого мира, отстреливая всякую нечисть, проливали кровь, свою и чужую. А стоило кому-то из нас вернуться в Обитель и взять из храма какую-то железку, в подлинности которой я сильно сомневаюсь, как за нашими головами сразу же прислали тебя. Разве это справедливо? И если справедливо, так в чем же заключался наш долг?

— Ваш долг — следовать правилам.

— Чушь, — сказал Мордекай. — Стрелки чуть ли не с самого начала убивали друг друга, и, хотя это тоже запрещено правилами, никакое проклятие на нас не обрушивалось. Если мы и не следовали правилам, то только потому, что никто нам этих правил не объяснял.

— Передо мной бессмысленно оправдываться. Я не судья.

— Верно. Ты всего лишь палач. Тупое орудие слепого правосудия. Слушай, это же почти стихи!

Во время разговора Черный Стрелок двигался по кругу и сейчас оказался напротив своего собеседника. Мордекай стряхнул сигарный пепел в костер и поднял взгляд, заглянув в глаза погибели служителей револьвера.

И тогда он понял, почему этого парня называли Черным Стрелком.

Потому что в его глазах жила тьма. Это была совсем не та тьма, которая появляется с исчезновением света. Это была первоначальная тьма, вечная тьма, тьма всех ночей. Против такой тьмы бессильны не только свечки и факелы, но и самый мощный прожектор.

Черный Стрелок обнажил оружие.

Когда-то дача принадлежала дяде Германа, солидному и весьма известному в Шамбале чародею. Некоторое время назад дядя Германа переселился жить в астрал, и дача отошла его племяннику, а следовательно — агентству «Талисман», специализирующемуся на оказании магических услуг населению. Сначала молодые чародеи просто отдыхали на природе, потом начали проводить там опыты, слишком опасные для того, чтобы их ставить в черте города, позже пришлось поселить на даче тех, кого нельзя было показывать непосвященным и неподготовленным людям.

Поскольку дача принадлежала магам, ее периметр был надежно защищен от вторжения волшебными ловушками, несущими вахту василисками и прочими недружелюбными магическими созданиями, а на самом строении лежало заклинание лжефасада, и человек неподготовленный видел только невысокий деревянный заборчик и скромный домик за ним, а также неухоженный сад и поросшие сорняками дорожки — зрелище обычное для любой подмосковной деревни, где основная часть домов принадлежит дачникам и используется только пять месяцев в году.