Юлия Славичевская - Зачем вы, девочки, красивых любите или … оно мне надо?

Стихла последняя нота, и Юлия ушла, не сказав больше ни слова, не спросив дозволения, не обернувшись. Хрупкая девочка с храбрым сердцем, не сдавшаяся, не покорившаяся. Гордая, желанная… и не моя!

Нам нужно поговорить! Я должен доказать свои права на неё, а она обязана мне подчиниться! Она моя жена! И у неё нет прав и желаний, кроме тех, что я позволю!

Я встал, махнул рукой, давая команду начинать бал, и вышел из зала в сад и вскоре подходил к её внешней двери. Так лучше, мне не нужны лишние свидетели, и только я переступил порог, как услышал слова Айлонора:

— Не плачь, маленькая, всё будет хорошо.

Меня захлестнуло тревожной волной: она плачет? Ей больно? Дай мне утешить тебя… Помотав головой и отогнав бредовые желания и чувства, я слушал разговор дальше.

— Ты зайдёшь? Выпей со мной. Я хочу сегодня напиться и петь. Я спою для вас.

— Ты же знаешь, я не могу — долг. Если хочешь, то не закрывай дверь. Это честь для нас слышать твои песни.

— Хорошо, пусть будет так.

Айлонор? Это сказал Айлонор? Тот, который не знает ни жалости, ни сострадания? Тот, для которого женщина всегда лишь после коня? Чем она его опоила? Что происходит с нами?

Выскочив в сад, я встал сбоку двери. Мне необходимо, нет, я хочу узнать, что будет дальше! За мной вышла каргаал и улеглась на пороге, явно показывая своим видом, что не пустит, если решу зайти. Умная, всё чувствует. Юлия поёт и плачет, а у меня нет сил сдвинуться с места, и уйти. Я стоял и слушал, как песня сменяет песню. Последний аккорд и крик, разрывающий душу в клочья!

— Я ненавижу тебя Дарниэль!

О, Боги, что я наделал? Теперь я знаю, что такое боль!

Глава 7 Проигрывать надо уметь! Ваши противники должны свыкнуться с этой мыслью!

Следующие дни прошли под лозунгом: «Женщина никогда не скажет мужчине, как сильно он ее обидел. Она покажет ему, как больно он ей сделал».

Я не принимаю, но понимаю мотивы поступков Дара. В их мире, а теперь и в моём, женщина не имеет слова или мнения, она бесправна: её продают, покупают или обменивают. И неважно, какова цена: золото, власть или мирный договор. Женщина — это товар, вложение капитала, средство для достижения цели и украшение дома. И женщины-дроу мирятся с этим порядком, они не знают другого обращения. Но я-то знаю и не могу согласиться с такими устоями, покорно склонить голову и стать марионеткой. У меня есть сердце, душа и мозги, которыми я привыкла пользоваться. Дару придётся научиться со мной считаться, или всё останется как есть, не сдвинувшись ни на йоту.

Вот такими философскими рассуждениями я занималась на следующее утро, сидя в постели, маясь от головной боли и попивая рассол, напиток завтрашнего дня. В тот момент, когда пришла Маша, я уже окончательно закрутила себе мозги и теперь раздумывала на тему: «Пьянству — бой или чтоб вы все провалились».

К чему это я? Ну чтобы понятно было в каком «чудесном» состоянии души я обреталась. И вот в эту «счастливую» для меня пору, вползла Маша, сгибаясь под тяжестью каких-то шмоток.

— Маш, ты переселиться решила? Нет, я рада, но кровать тащи свою.

— Вообще-то это тебе… подарки от Повелителя, — стеснительно выдавила из себя Маша.

Офигеть! У меня даже головная боль в обморок от неожиданности свалилась, прекратив долбить меня по вискам кувалдой. Я пришла в экстаз:

— Вот это оперативность! С вечера нагадил — утром задарил! Видимо большой опыт сказывается!

Компаньонка свалила на кровать свой груз, оказавшийся рулонами тончайшей, переливающейся ткани, изумительно ярких оттенков и восхищённо заметила:

— Смотри, какая красота! Тебе так повезло!

— Да ты что! — внедрение в состояние экстаза продолжалось, но отказать себе в маленькой ложке дёгтя я была не в силах: — Ну, мужики пошли, совсем понятия нет. Кто ж утильсырьём взятки даёт? Нет, чтоб борзыми щенками!

Маша, конечно, Гоголя не читала и иронии не поняла, но смысл уловила и обиделась:

— Это бесценные ткани, между прочим!

— Без цены значит. Так и знала, что супружник у меня скупердяй! — хмыкнула я, чем вызвала бурное негодование Маши:

— Да о чём ты говоришь! Их купить не каждый может! Это целое состояние!

— Я польщена, отдай обратно, — пожала я плечами, демонстрируя отношение к подкупу.

— Юль, Юля, он извиняется, — пустилась в уговоры дроу, и вызвала уже моё негодование и подозрительность:

— Слушай, перебежчица, ты, что его защищаешь?

Маша, видя моё исключительно доброе настроение, пошла на попятный:

— Нет, но …

— Если «но», то отдай обратно! Мне ничего от него не нужно! — перебила я её и демонстративно вцепилась в кружку с рассолом напрочь отказываясь участвовать в этом балагане. Девушка тотчас расстроилась и попытала счастья ещё раз:

— Ты даже посмотреть не хочешь?

— Нет! — категорично отвергла я её намёк и наконец, услышала правду:

— Я назад не понесу. Я боюсь!

— Я так и поняла, — констатировала я очевидное, понимая, что она права и ничем хорошим это не закончиться. Пришлось несчастной мне выползать из постели и топать к двери. На посту стояли Айлонор и новенький дроу со смешными оттопыривающимися в стороны острыми ушками. Лопоухий лапочка, одним словом. Вспомнив, что я дама воспитанная, здороваюсь:

— Айлонор, доброе утро. И напарнику тоже. Тебя как зовут, новобранец?

— Катиреамиэль из Дома Стражей.

Ну, нельзя человеку с похмелья такие сложные слова говорить. Я же могу с перепою повторить и травмировать орган речи. А уж такого подарка как немая жена Повелитель не дождётся!

— Извини, родной, но это я точно не выговорю ни в нормальном состоянии, ни тем более с похмелья. Можно, просто, Рель?

— Доброе утро, Юлия. Как ты себя чувствуешь? — улыбнулся Айлонор, наблюдая за моей напряжённой умственной деятельностью.

— Ты честно хочешь знать или так, для отмазки? — поинтересовалась я.

— Конечно, честно.

— Ок, симптом «лучше бы я умер вчера» знаком? Айлонор, мне помощь нужна. Можешь передать эту «бесценную» взятку Повелителю обратно, а?

— Могу, но тогда давай сразу попрощаемся, потому как, назад я уже не вернусь.

— Ясно! Спасибо за честность. Ладно, я сама с этим разберусь.

Вернувшись в комнату, я уселась на постель и принялась размышлять, разглядывая свалившееся на меня богатство. Собственно мои выводы были следующими:

Факт первый: Никто из них назад не понесёт.

Отмазки: своя голова дороже; кто их психов знает; вдруг прибьёт, типа «В гневе я страшен».

Факт второй: Меня не пустят.

Отмазки: смотри факт первый.

Факт третий: Если я даже исхитрюсь отдать, то эта упёртая сволочь наверняка всё вернёт обратно, решив таки осчастливить меня насильно.

Назревала дилемма. И тут в мозгах, измученных алкоголем, задребезжал просвет. Угу, «Луч света в тёмном царстве».

— Маш, давай я на улице посмотрю? — ласково попросила я, начиная операцию «Нам вашего добра и даром ненать!»

Закончив перебазировать мануфактуру в сад, я осведомилась:

— Маша, а это, действительно, стоит целое состояние?

Она согласно кивнула.

— Ну что ж, Маша, думаю, ты никогда не видела, как горят целые состояния. Восполняй пробел в образовании! — менторским тоном просветила я девушку и метнула в кучу фаербол.

— Живенько занялось, — рассматривала я громадный костёр с чисто познавательным интересом. Потом вышла на середину сада, повернулась лицом к зданию, прогнулась в поклоне и заорала:

— Спасибо тебе, Господин мой, не дал замёрзнуть посреди лета! — с этим комментарием я уползла в кровать.

Маша, всплеснула руками и убежала. «Иди, иди Павлик Морозов!»

Я отсыпалась весь день и ночь, зато встала свеженькая как огурчик. «Даже цветом совпадаем», — поведала я своему отражению в зеркале, пока Маша пыталась расчесать мою спутанную гриву. Она сегодня была чересчур задумчива и всё порывалась мне что-то рассказать про Повелителя. Я честно сказала, что слушать я про него не хочу, потому, как цензурные слова по отношению к нему закончились, а нецензурных очень много, боюсь за день не уложиться. Собравшись насладиться кофе и сигаретой, я была прервана визитом Айлонора с сотоварищами, тащивших внушительных размеров сундук. Весь кайф обломали!

— Айлонор, солнце моё, ты тоже решил ко мне переехать? Я рада, но как на это посмотрит общественность? — ласковым тоном полюбопытствовала я, рассматривая неожиданных визитёров.

— Э-э-э, нет! — смутился Айлонор.

— Какая жалость, я уже размечталась! Да-а-а-а, а счастье было так близко, — с сожалением протянула я и спросила: — Ну и чем на этот раз меня порадует мой Господин?

Айлонор улыбнулся:

— Я думаю — это не горит, — и откинул крышку.

Мамочка моя! Чего там только не было: кольца, диадемы, колье, браслеты. Брильянты, изумруды, рубины, сапфиры искрили и переливались, бросая отблески на стены.