Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

Трудно было понять, на что намекает Астор, но я утвердительно кивнула головой, принося клятву.

Муж страстно поцеловал меня в последний раз и неохотно поднялся с постели.

– Одевайся, – он кинул мне ворох свежей одежды, – события нарастают как снежный ком! Нам нужно немедленно попасть на Поющий остров!

– А как же Эткин? – поинтересовалась я, прыгая на одной ноге и натягивая сапог. – Как же я – и вдруг без него?

– Умница! – муж прищелкнул пальцами, торопливо творя заклинание. – Он тоже должен присутствовать при развязке! Сейчас я его предупрежу!

Мы подошли к огромному зеркалу, отразившему две высокие, вооруженные до зубов фигуры. Астор снял украшенную пером шляпу и почтительно поклонился мне, сжимающей рукоять Нурилона:

– Приветствую вас, леди Астор! Готовы ли вы вершить судьбу людей, как и положено всякой настоящей, уважающей себя богине?

– Готова! – я потуже затянула пряжку портупеи.

– Тогда поехали! Все ради тебя, дорогая! – демон хлопнул в ладоши и нас закружил темный смерч, унося прочь из его волшебного замка и тихого сада, увлекая навстречу новым свершениям, втягивая в разверзшийся портал Тьмы.

– Каждая стерва мечтает встретить неординарного мужчину, чтобы сделать его своим ординарцем! – успела вполголоса, самокритично бормотнуть я, иронично подмигивая спутнику, и муж немедленно ответил мне согласной, все понимающей усмешкой.

Эткина одолевала хандра. Он расслаблено валялся на лугу перед королевским дворцом Силя и, с умным видом, рассеяно жевал первый подвернувшийся под лапу цветочек, как на беду, оказавшийся кислым словно хинин придворного лекаря. « Как бы не потравиться ненароком или диарею не заработать!» – хмуро подумал дракон, выплевывая синенького представителя местной, совершенно не съедобной флоры. Из дворца долетел очередной визгливый, женский вопль. Эткин устало поморщился и досадливо смежил веки. В многострадальной голове навязчиво вертелись привычные, на этот раз вполне обоснованные претензии к скандальному и хронически неуживчивому женскому полу. Желтый березовый листочек медленно покружился над цветочной поляной и спланировал на длинный драконий хвост. В воздухе ощутимо пахло пряным ароматом приближающейся осени. «Скоро в зимнюю спячку, – окончательно решил гигант, умиленно представляя себе уютное тепло родной пещеры, погребенной под толстым слоем снега. – И пропади оно все пропадом!»

– Я же просила розовые фестоны, а ты опять зеленых наколдовал! – донеслось из настежь распахнутого окна. – Ты все специально портишь, мне на зло. Я ведь отлично знаю, что изумрудный – любимый цвет этой бесстыжей девки, вашей Сумасшедшей принцессы. А меня здесь не любят и не уважают! А–а–а–а….!!! – возмущенный голосок ударился в откровенную истерику.

Эткин многозначительно хмыкнул и сознательно сунул в пасть очередную кислятину, стремясь хоть чем–то перебить гадкое послевкусие, оставшееся от нудного женского вопля, неприятного почище немытого гоблина. С крыльца кубарем скатился красный как помидор, гневно отпыхивающийся Марвин.

– Дос–та–ла! – четко произнес маг, широко шагая по направлению к дракону. – И зачем мы эту дуру расколдовали? – вопрос был явно риторическим.

Эткин пожал бронированными плечами и протянул некроманту синий цветочек, который тот так же автоматически немедленно сунул в рот, скривился и начал отчаянно плеваться.

– Дружище, – сдавленно просипел маг, вытирая губы вышитым платком, – если ты хочешь умереть, то я могу предложить тебе что–нибудь не столь противное на вкус, например: кураре, цианид, аква тофану…

– Крысиная отрава? – меланхолично подсказал дракон.

– Э? – поперхнулся некромант. – Ну, это уж чересчур жестоко!

– Вот и я об этом же, – гигант криво усмехнулся. – Зато – метко и объективно. Именно так и называют Лилуиллу в Силе – крысиной отравой!

Уголки ярких губ Марвина печально поползли вниз:

– Ну да, подданные ее не любят, – тактично заметил он. – Но возможно, после свадьбы княжна остепенится и поумнеет!

Эткин недоверчиво хмыкнул:

– Чую, эта свадьба будет сильно отличаться от развеселой нарронской. Недаром барон Генрих каждый день чуть свет на охоту уезжает…

– Ага, – мстительно кивнул молодой некромант. – А нам тут за него отдуваться приходится с этим, с этой…

– Марвин! – требовательно долетело из дворца. – Кто–нибудь видел Марвина?

Маг обреченно поник плечами.

Дракон спокойно перевернулся на спину, подставляя живот последним, теплым солнечным лучам, его глаза насмешливо прищурились:

– И создали демиурги женщину, – выспренно разглагольствовал он. – Существо получилось злобное, но симпатишное…

– Ты об этой грымзе говоришь? – махнул рукой Марвин, указывая на дворец, гудевший как растревоженное гнездо диких ос. – Это же просто ведьма во плоти какая–то, а не женщина, прости меня Аола!

– Зато, – наставительно оттопырил коготь дракон, – высокородная эльфийка, безусловно, по всем статьям подходящая на роль сильфской королевы!

– Мда! – чистосердечно пожалел сильфов маг. – Повезло им, ничего не скажешь! Недаром говорят, что только истинная женщина умеет буквально из ничего сотворить три вещи – салат, скандал и шляпку! Хотя салаты и шляпы здесь требуют с меня…

– Устал я от всего этого, – тихонько признался Эткин, закрывая глаза и напуская на себя унылый вид.

– От чего это? – хмыкнул некромант, присаживаясь на массивную лапу, приглашающе подставленную и согнутую.

– Устал! – еще эмоциональнее повторил летун. – Сплошной шум, гам и тарарам. С тех пор, как во дворце поселилась Лилуилла! А нервные клетки, между прочим, не восстанавливаются. Собачья жизнь! День не спишь, ночь не ешь, да еще от Мелеаны, – он покосился на поспешно отвернувшегося, и виновато зардевшегося Марвина, – ни слуху, ни духу. Переживаю я за нее. За что вы на нее так в пещере накинулись?

– Генрих, тот явно от ревности, – признался некромант. – Это и дураку ясно.

– А ты?

– А я…, – маг покраснел еще пуще, – я от растерянности и страха. Эльфийка и демон… в голове не укладывается…

– Зато, видимо, в постель хорошо укладывается! – лукаво улыбнулся мудрый Эткин. – Эх вы, консерванты, э–э–э нет… О, – консерваторы! Не подумали, что все когда–нибудь случается в первый раз. И не обязательно это новое – плохое.

– Недоброе грядет, чую! – некромант схватился за сердце. – Магическое око являет мне ужасные картины будущего. Принцессе скоро понадобиться наша помощь. Что делать то станем, Эткин?

Дракон помрачнел:

– Сам не знаю, но тоже, что–то предвижу. А с мыслями толком никак собраться не могу. То я занят, то они…

– Все ж таки Ульрика – всего лишь слабая девушка.., – начал Марвин.

– Нет, – насмешливо перебил летун. – Ты не прав. Слабый пол всегда сильнее сильного в силу слабости сильного к слабому полу!

– Эк ты, дружище, загнул! – рассмеялся некромант. – А если…

Но дракон внезапно вскочил с земли, напрягшись всем огромным телом и уронив Марвина в траву. Сапфировые глаза магического существа распахнулись во всю ширь, хвост вытянулся в струнку.

– Ты слышишь это, магикус? – взволнованно прошипел Эткин.

Марвин вздрогнул, ощутив незримый призыв, идущий издалека:

– Да! Но кто зовет нас?

– Он! – торжественно выдул сгусток пламени дракон. – Великий гранд–мастер, темный принц, супруг Ульрики!

– Враг! – ужаснулся маг, панически озираясь по сторонам. – Демон!

Эткин снисходительно оскалил белые зубы в хищной усмешке:

– Враг вон, у вас по дворцу бегает и всем почем зря нервы треплет! А Астор давно уже отринул Тьму и перешел на сторону Света из искренней любви к нашей бесценной Мелеане! Открой же свое сердце, маг, и внемли его зову!

Марвин послушно закрыл глаза и прислушался. И голос демона зазвучал, завыл как порыв урагана, неся мольбу и пророчество:

Вину пред нею искупи,

Ведь в ней горит святой пожар,

На трудном поддержи пути

Ту, что несет бесценный дар…

– О–о–о! – облегченно выдохнул дракон, трепеща крыльями. – Слава Аоле, это свершилось! Мир обрел новый шанс на достижение гармонии и спасения!

– Что? – изумился маг. – Это ты о чем говоришь? Я ничего не понял!

– Поймешь в свое время, – торжествующе хохотнул Эткин, сгребая лапой недоумевающего некроманта и водружая его себе на спину. – И это время приближается. Главное – не опоздать! – он подпрыгнул, поймал восходящий поток воздуха и легко поплыл в небе.