Рон Хаббард - План вторжения

И тут меня осенило. Ведь этот (…) буксир покрыт краской поглотителем! Никакие известные науке волны в принципе не могут пробиться через такое покрытие. А я все время пытаюсь осуществить прием с передатчиков, заключенных в абсолютно изолированном корабле!

Никаких красокпоглотителей на Земле нет. Значит, там мое оборудование будет работать без помех.

Заметно успокоившись, я решил понаблюдать, как графиня отрабатывает ружейные приемы. Дело в том, что она проделывала то, чего я никогда не видел. Сюда входило и подбрасывание винтовки с помощью толчка ногой в приклад с переворотом ее в воздухе, и перехват ее другой ногой, когда она, казалось, уже готова была врезаться в землю… Я понял, что это и есть знаменитые прйемчики морской пехоты. Потом графиня и Хеллер принялись проделывать упражнения, манипулируя одной винтовкой вдвоем, и делали это с такой скоростью, что я просто не мог уследить за ними. В душе я пожелал им нечаянно снять винтовку с предохранителя — тогда можно надеяться, что оружие выпалит и прикончит хоть одного из' них.

При этом они весело хохотали. Наконец графиня поймала винтовку, проделала какой-то сложный маневр и взяла оружие «на караул».

— Вот видишь, я хорошо подготовилась к параду, — сказала она. Да что это за парад, о котором они все время толкуют? А кроме того, графиня Крэк просто не может принимать участия в каких-либо церемониях.

— Послезавтра в полдень, — сказал Хеллер, — буксир будет полностью готов к отлету.

Графиня заметно погрустнела. Он обнял ее, и так, обнявшись, они начали прохаживаться по гостиной. Потом они уселись рядышком на диване.

Внезапно графиня обвила шею Хеллера руками, опустила голову ему на грудь и тихонько заплакала.

— Я буду страшно тосковать по тебе, — сказала она сквозь слезы.

Он еще теснее прижал ее к себе. И когда заговорил, чувтствовалось, что даже тоном голоса он пытается приободрить ее.

— Возложенную на меня миссию я завершу очень скоро. Честно, я буду стараться изо всех сил. — Он помолчал и добавил: — Но главное, я буду страшно волноваться за тебя.

Внезапно он чуть отодвинул ее от себя и произнес с мрачной решимостью:

— Если кто-нибудь хоть чем-нибудь обидит тебя или причинит тебе какой-нибудь вред, пока меня не будет, я вернусь и убью его или их, сколько бы их ни было!

Продолжая всхлипывать, графиня согласно кивнула в ответ.

— С моей стороны ты можешь твердо рассчитывать на то же самое, — сказала она тихо, но решительно.

Неприятный холодок пробежал у меня по спине. Слова, которыми они только что обменялись, были негромкими, но их нельзя было не услышать. В них звучала такая решимость, что было понятно — они поступят именно так, как пообещали друг другу. Если кто-то попы тается навредить кому-то из них, то, несомненно, обречет себя на смерть. У меня сразу же пропала охота и смотреть на них, и слушать. И я поскорее выключил приборы. Мне нужно было как-то отвлечься от мрачных мыслей. Что бы они там друг другу ни обещали, мне, в конце концов, удалось заполучить весьма ценную информацию — я теперь точно знал, когда именно буксир будет готов к отлету.

Я стремительно выбежал из комнаты.

Из ближайшего центра связи, расположенного на нашей улице, я связался со старшим клерком Ломбара и условным кодом передал ему сообщение о том, что отлет Миссии «Земля» назначен на послезавтра в полдень. Когда на обратном пути я подымался по лестнице, путь мне опять преградила Мили.

— Чтобы я никогда больше не видела никаких ружей в своем доме! — с ходу принялась орать она. — Из всех жильцов, которые снимали у меня комнаты, вы, Солтен Грис, смело можете считаться самым… — Далее последовал поток отборной брани.

То, что плела эта старая галоша, было отъявленной ложью. Все жильцы были офицерами Аппарата. А это значит, что все они были ничуть не лучше и не хуже один другого, включая и меня. И это она прекрасно знала.

Оказавшись наконец в относительной безопасности в своей комнате, я прежде всего запер, а потом и забаррикадировал дверь. Только после этого я занялся подслушивающими устройствами. Механика работала отлично, и у меня не оставалось никаких сомнений в том, что я сумею осуществлять контроль за действиями Хеллера, сидя в Турции.

И тут мысли мои вновь обратились к покойному Спурку. Как это замечательно, что он уже мертв. Положа руку на сердце, я даже мог считать себя некоторым образом спасителем человечества. Подумать только, что было бы, если бы таких вот «жучков» вживили всем и каждому! Меня даже дрожь охватила от такой мысли.

ГЛАВА 5

Следующим вечером я получил вызов. Несмотря на то, что он не явился для меня неожиданностью, меня все равно охватил страх. Когда тебя вызывают к Ломбару, никогда не знаешь, что тебя поджидает: твои собственные похороны или похороны кого-то другого. Иногда Ломбар бывает просто приятным, а иногда впадает в такой раж, что начинает казаться, что он вот-вот взорвется и разлетится на множество визжащих осколков.

Весь день я только и делал, что старался зарыть поглубже мысль о том, что он в любой момент может прислать за мной. Я изо всех сил старался отвлечь себя массой всяких мелких дел.

Утром Хеллер сказал мне, что буксир практически готов к старту, и мне пришлось сделать вид, будто я этого не знаю. Целый день он занимался проверкой оборудования, постоянно находясь в центре целой толпы подрядчиков. Все это очень нервировало меня. Грузовики с запасами продовольствия прибывали непрерывным потоком и сгружали припасы на борт.

Когда Хеллер спросил меня, где находится команда и каков ее состав, я не смог ответить, потому что и сам не знал — Ломбар не сказал мне до сих пор ничего конкретного. Поэтому я ушел от ответа, заявив, что рассчитываю запасы по числу кают и исходя из этого проштамповал заказы на продовольствие. Проштамповал же я запасы в расчете на одиннадцать человек команды и на двух пассажиров на срок до двух лет. Затея, конечно, была дурацкой — он не сумеет продержаться там так долго. Но я решил списать это как затраты на маскировку истинных целей.

Еще до полудня я почувствовал, что Хеллер с его ненаглядным буксиром способны вызвать у меня нервный стресс. Тогда я решил немного отвлечься и временно укрыться на «Бликсо». Однако Больца на борту я не застал. Тогда я стал придумывать, чем бы заняться за пределами ангара.

В конце концов, дошло до того, что я отправился в свой офис и принялся штамповать скопившиеся там документы, лишь бы убить время. Но старик Ботч просто достал меня своими шуточками. Он принялся фантазировать вслух, как тут будет хорошо и уютно в очень скором времени, когда я уберусь отсюда. Я не склонен был отвечать на его глупые шутки, и мне пришлось покинуть кабинет.

Так что к вечеру я был, можно сказать, не в форме и не чувствовал себя готовым к разговору с Ломбаром, когда двое охранников Аппарата возникли в дверях моей комнаты и знаком пригласили меня следовать за ними. Обычно в таких случаях человек пытается прочесть хоть что-нибудь по выражению их лиц, некоторые умудряются строить умозаключения, исходя из того, каким именно образом охранники держат оружие — на ремне или на изготовку. Не все это абсолютно ни о чем не говорит.

И, пребывая в полном неведении относительно характера предстоящей встречи, я последовал за охранниками, озадаченный еще тем, что мы направились не в городской офис и не в Замок Мрака, а куда-то за город. Я совершенно не мог понять, ни куда меня везут, ни зачем.

В конце концов патрульная машина, в которой мы ехали, остановилась. В открытом поле перед нами возвышалась какая-то черная громадина.

Это был боевой корабль, который на жаргоне Флота называется «пушкой». Официальное его название звучало куда торжественней: «самодвижущееся летательное орудие космического боя». Управляют этой «пушкой» всего два астронавта, в качестве двигателей используются обычные преобразователи пространства, а боевое орудие у нее самого крупного из всех известных калибров.

Корабль был собственностью Ломбара. Он уже давно нелегально приобрел его из списанных Флотом судов и приспособил к своим потребностям. Этот корабль, в отличие от остальных судов подобного типа, был покрыт такой броней, что не только наземные системы противокосмической обороны, но и орудия линейного корабля не смогли бы сбить его. Из-за усовершенствований он значительно снизил скорость и радиус действия, но благодаря им же превратился в самое грозное оружие во всей Конфедерации. Поговаривали, что временами, преимущественно ночью, Ломбар выводит корабль из укрытия и совершает на нем полеты, сбивая с толку обычные системы слежения с помощью отраженных и путаных сигналов.

Охранники молча подтолкнули меня к нижнему входному люку. Пробираясь в полной темноте, я оказался в конце концов в рассчитанной всего на двоих рубке управления. Ощупью я добрался до кресла второго пилота и бессильно опустился в него.