Владимир Контровский - Последний оргазм эльфийского короля

– У меня нет жены, – ответил О’Прах, и по его пошкрябанному лицу пробежала еле заметная тень грусти. – Девушка, которую я когда-то любил, вышла замуж за другого, и с тех пор…

Ох, и ни хрена себе! Прям сюжет для мыльной оперы: ветреная Мальвина уходит от романтика ратной службы Пьеро к по уши деревянному прагматику Буратино, решившему заняться бизнесом путём вложения – в прямом смысле слова – некоторой суммы денег в земельный участок в расчёте на десять тысяч процентов прибыли. И Пьеро остаётся с носом, потому что у Буратино длиннее… нос (нос, а не то, что вы подумали!). Утрите слёзы, можно смеяться (для непонятливых – смех за кадром).

Я не стала бередить сердечные раны сурового воителя и тактично воздержалась от выяснения подробностей этой стародавней и трагической love-story, хотя это и стоило мне некоторых усилий – честно говоря, очень хотелось узнать, как там у них всё было: кто, что, как, и почему Верт не пришил соперника (или всё-таки пришил?). Но от другого вопроса я удержаться не могла (и не хотела).

– А как будет реагировать на моё появление твоя юная наложница, по которой ты так скучаешь?

– А она-то здесь при чём? – искренне удивился он. – Это мой дом, я в нём хозяин, и я решаю, кто будет моим гостем. Я могу пригласить к себе хоть тролля, хоть призрака, и не буду спрашивать никого из моих слуг!

Я только вздохнула. Нет, извилины у Верта явно трёхлинейные, как винтовка, – моих тонких намёков он, похоже, в упор не понимает: я-то ведь не призрак, а молодая и, как мне кажется, чувственная девушка во плоти. У меня даже появилось подозрение, что я ошибаюсь насчёт его истинных намерений относительно сногсшибательной меня, однако я прогнала эту унизительную для меня мысль: весь мой жизненный опыт свидетельствовал о том, что все мужики одинаковы и думают только об одном, глядя на женщину.

Короче, сотник отправил своих бойцов в казарму, приказав им доложить ситуацию начальству, а мы направились к нему на квартиру. Ехали мы недолго, и я не очень смотрела по сторонам: во-первых, темнело, во-вторых, я устала, в-третьих (хотя это скорее во-первых) я мысленно прокручивала в голове всевозможные варианты нашего с Вертом предстоящего ужина при свечах, особенно его финальной части.

Встретили нас с почтением. Дюжий слуга принял запаленного коня, а меня поручили заботам вышеупомянутой ватрушки. Дом у сотника оказался хоть и одноэтажным, однако просторным, и гостевая комната мне понравилась – особенно ложе. И в местном прикиде я выглядела эффектно – я смогла в этом убедиться, глянув в зеркало, – так что после омовения и причесона я проследовала к столу во всеоружии.

Ужин тоже был классным, хотя настроение мне подпортило то, что роль официантки исполняла темноволосая девчонка лет семнадцати, в которой я безошибочным женским чутьём определила ту самую пресловутую юную наложницу. Ошибиться было трудно: она сладко улыбалась Верту, наливая ему вина, и вертела задницей, а он смотрел на неё так, что я не сомневалась – если бы не присутствие высокородной меня, сотник трахнул бы её прямо на столе. Настроение у меня заметно испортилось, хотя О’Прах был галантен, насколько вообще может быть галантен армеец, и охотно отвечал на все мои вопросы. Впрочем, его ответы в моей голове не задержались – я задавала вопросы так, чтобы разговор поддержать.

Банкет затягивался, за окнами давно стемнело, сотник уже начал прихватывать свою соплюшку за разные места – правда, не слишком откровенно, – и тогда я поняла, что нужно брать инициативу в свои руки. И взяла – допив бокал (в мозгах у меня уже шумело), я кротко произнесла:

– Благодарю тебя, почтенный хозяин. Время уже позднее – не проводишь ли ты меня в мои покои?

Верт с готовностью вскочил, а я со злорадством отметила, что его потаскушка грустно потупилась. Перед дверью гостевой комнаты я покачнулась и очень естественно ухватилась за сотника. Он поддержал меня за талию, но не более того – даже нормального объятия не получилось, не говоря уже о поцелуе. Я закинула голову и с рассеянной улыбкой прикрыла глаза, однако и это не подействовало – то есть подействовало, но не так, как я хотела.

– Вам нехорошо? – участливо спросило это ходячее полено.

– Теперь уже лучше, – прошептала я, ненавязчиво приникая к нему.

Тщетно. Похоже, О’Прах решил не выходить за рамки эххийской вежливости, и я вынуждена была от него отцепиться – уж больно по-дурацки это выглядело. Сотник тут же отпустил мою талию.

– Надеюсь, вас никто сегодня не потревожит.

– Смотря кто, – загадочно молвила я, глядя ему в глаза, но он меня опять не понял.

– Не беспокойтесь, я рядом, и если что…

– Рядом – это как? – невинно осведомилась я. – По какую сторону двери?

Блин, да такой вопрос равносилен тому, как если бы я откровенно задрала перед ним подол, однако этот тип, явно по ошибке носящий своё знаковое имя, снова меня не понял – или не захотел понять.

Сотник улыбнулся, взял мою руку и осторожно поцеловал мне кончики пальцев. Я разулыбалась в ответ, как последняя дебилка, а он поклонился и со словами «Я буду вас охранять, леди Активиа» тихо слинял, оставив меня в полном недоумении. Нет, я понимаю, уважение к девушке из знатного рода и всё такое, но если эта девушка сама чуть из платья не выпрыгивает, то не оказать ей должного внимания – это просто западло! Взгляд сотника и его улыбка показались мне многообещающими, и я подумала, что он придёт позже, наведя порядок в доме и позагоняв всех слуг по камерам, чтобы потом не чесали зря языками и не трепали доброе имя Отданонов. Ведь как должен действовать на его месте любой мужчина – да трахнуть меня, и всё! Что же касается его юной наложницы, так ведь и жена не стена, подвинуть можно, а она простая пленница. В конце концов, наложница лежит, из дома не убежит, а очаровательная я завтра исчезну из жизни начальника сотни наёмников и, скорее всего, навсегда. Так какие тут могут быть ещё варианты?

С этими греющими душу (и тело) мыслями я зашла в комнату, разделась и улеглась в постель. На двери была щеколда, но запирать её я не стала: если некий повеса заберётся ко мне ночью с похотливыми намерениями, я дам ему должный отпор – до самого утра.

Время шло, однако дверь так и не скрипнула – сотник явно не спешил выполнить своё обещание охранять драгоценную меня. Появилась даже идиотская мысль пойти его поискать, но я её с возмущением отвергла: что я себя, совсем не уважаю? Может, мне ещё прикажете организовать секс-трио типа «Слава, Криста и Алина», только в другом составе: бравый воин Верт О’Прах, его рабыня и дочь горского князя? Ага, счаз, спешу и падаю!

А потом усталость и выпитое вино дали себя знать, и я уснула, окончательно решив: начальник сотни наёмников из Ликатеса будет повешен на следующий день после того, как избранная я стану королевой. Окостенелла, думаю, возражать не будет, когда узнает причину моего гнева – она хоть и магесса, но всё-таки женщина.

Но если не заморачиваться на этом досадном обломе, на остальное грех жаловаться. Ночь прошла спокойно, и утром обиженную меня разбудил ласковый и тёплый солнечный луч, влетевший в широкое окно. Когда я услышала дверной поскрёб, то сначала подумала, что Верт всё-таки решил исправить свою роковую ошибку, однако это оказалась служанка-ватрушка, притащившая мне моё бельишко. Ладно, будем надеяться, что это расстройство останется для меня самым большим – хотя бы на сегодняшний день.

За завтраком я вела себя сдержанно, хотя при виде блаженного выражения морды лица обслуживавшей нас сотниковой девицы, которая двигалась, как сонная муха, мне так и хотелось запустить в неё чем-нибудь тяжёлым. Самого же Верт О’Праха я убивала ледяным презрением, предельно ясно давая ему понять, что в память о несравненной мне, не только соизволившей переступить порог его халупы, но и переночевавшей в ней, он обязан повесить на воротах мемориальную доску и с придыханием рассказывать о моём визите своим детям и внукам (если какая-нибудь идиотка согласится выйти замуж за такого кретина и рожать ему этих детей).

Покончив с едой, я вопросительно уставилась на Верта. Меня интересовало, на каком виде транспорта мы будем добираться до офиса Окостенеллы, но задавать ему этот вопрос я сочла ниже своего достоинства – пускай сам доложит, козёл политкорректный.

– Вы готовы, леди Активиа? – вежливо осведомился этот двуличный тип.

Я скорчила высокомерно-пренебрежительную гримасу, которую можно было понять как «Да ясен хрен готова, чего спрашиваешь, придурок?», так и «А пошёл ты на …». Сотник истолковал мою мимику правильно, засуетился, выскочил в соседнюю комнату и через пять минут вернулся – уже в прикиде, нацепив на себя своё железо и подпоясавшись мечом. Пока его не было, его наложница исчезла лёгкой тенью – я и глазом моргнуть не успела. Судя по всему, она боялась оставаться наедине с величественно-суровой мной – и правильно делала, между прочим. О’Прах почтительно подал мне руку, и мы вышли во двор.