Внимание, опасность! Здесь исполняются мечты (СИ) - Цыбанова Надежда

— Не, не одену. Так пойду.

— Но некроманты так не ходят! Это против правил! — забулькал скелет, тыкая в мою светлую кофточку. Черные брюки нареканий не вызывали.

— «Правильно. Не надевай этот опознавательный знак», — поддержал меня Филька. — «Меньше привлекаешь внимание ночных прохожих — меньше проблем. Это уж точно про тебя».

— В наш век самовыражения глупо зависеть от общественного мнения, — я гордо продефилировала, покачивая бедрами, до входной двери.

— «Ой, свет мой, зеркальце! Скажи да всю правду доложи. Кто хотел в шестнадцать лет сделать татуировку? И что нам на это сказала маман? Или когда ты подстриглась под мальчика, как окрестили тебя бабушки у подъезда? Ты еще решила больше ни в жизнь не стричься. А пирсинг в пупке? Кстати, красивое колечко купила. И что в итоге? Нет татуировки, есть парик и целый пупок. И кто тут не зависит от общественного мнения?»

Я только скрипнула зубами. Кажется, специально собрали сборник «Эпических обломов Светозары», чтобы этой ехидне было удобнее издеваться надо мной.

— «А сам-то? Тоже родители что-то запрещали?» — я не сдержала недовольного сопения.

— «Кто? Отец, который всегда на работе, или мать, которая всегда на гулянках? В отличие от нее, папу хотя бы мои оценки интересовали…»

Тема бесспорно занимательная, но Филя так многозначительно замолк, что влезать в дебри семейных отношений подселенца я не стала. Пока не стала. Все же я права — бедненький он.

Пешком идти в неизвестность мне никто и не предлагал. Как оказалось — у меня есть личный фаэтон. С этим словом я была знакома благодаря историческим романам. Но…

— Ладно, почему она черная — понятно, — потрясенно пробормотала я. — Но где кони? — я ткнула в пустые висящие в воздухе крепления. — Что за катафалк из детских страшилок?!

— «Вау», — оживился Филька, — «призрачная повозка! Скорее полезай в нее!»

Я нерешительно потопталась рядом под недоуменным взглядом скелета.

— «Знаешь, я очень впечатлительный человек. Да-да. И не надо так иронично хмыкать. Когда в третьем классе мы вызывали в подъезде пиковую даму, я нормально спать неделю не могла — ужасы мерещились».

— «Сочувствую», — Филька-гад даже не попытался для приличия приглушить радость в голосе. — «Давай. Ты же грозный некромант. Не дрейф. Я с тобой, и точно защищу и от пиковой дамы, и от матерного гномика. В конце концов, на тебе касочка».

— «Хочу напомнить, в перспективе драка», — я поправила свою авангардную шляпку.

— «Свет, ты меня слушайся, и тихо, мирно проскочим это желание», — серьезным тоном сказал Филя.

И почему возникла потребность побиться головой о забор?

— «Некромантия, да?» — тяжело вздохнула, искренне сожалея о невозможности треснуть чем-нибудь увесистым моего экскурсовода. Оптимально — хорошей, качественной, чугунной сковородкой. — «Ты же клялся…»

— «Сама отказалась от креста на пузе», — естественно, он даже не раскаивался. — «Ты все равно слишком рациональна для магии. А так хоть посмотреть прикольно. Лезь давай, а то твой Эдмонд сейчас за подмогой побежит».

Я и полезла. По минному полю гуляют с меньшим напряжением на лице, наверное.

— «Молодец», — похвалил меня мужчина, когда я уселась на жесткое сидение. — «Теперь щелкай пальцами».

— Госпожа? — удивился Эдмонд, наблюдая, как из моей руки вырвался столп зеленых искр. Они шустро метнулись к невидимым коням, организовав для них подсветку. Хорошо, что я держалась. Стартанули мы на зависть торпеде.

— «Фи-и-и-и-иля!», — только и успела провыть я, когда перед глазами замелькали темные улицы. Срочно зажмурилась и сжала челюсти. Каждый знает, что на мотоцикле лучше рот не раскрывать — мошек наглотаешься.

— «Как бы, наверное, упс», — слегка смутившись, произнес Филипп. — «Вряд ли они должны так носиться».

— «А можно сначала было изучить инструкцию?!»

— «Не, она нужна только для неуверенных в себе. Ты лучше крепче держись, не отвлекайся. А то Кипелов вовсе не об этом пел в песне «Я свободен». Ты даже не пингвин, за птицу не сойдешь», — проворчал Филька.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А ведь переживает. Приятно. Обо мне последний раз мама беспокоилась. Давно это было. Теперь даже некому меня отчитать за перекусы на скорую руку.

И тут мы приехали. В буквальном смысле. Снесли напрочь хиленькие ворота, и фаэтон юзом прошелся по дорожке и замер прямо возле крыльца.

Дверь в особняк приоткрылась, и оттуда высунулся дрожащий тип:

— Г-г-г-госпожа некромант?

— А кто еще, — проворчала я, вываливаясь из гоночного болида. — Можно подумать, у вас перед домом «Формула-1» проходит.

Меня, конечно же, не поняли, но дверь оставили распахнутой. Мол, заходи, гостья дорогая, ждем тебя и ножи точим.

— Нравится мой домик? — неожиданно возник за моим плечом Альберт. — Сам строил. — Я только фыркнула. Наверняка лишь денежки отстегивал рабочим. — Вам непременно надо оценить лепнину!

— «Вот, душа моя, не зря ты в художке страдала. Теперь с видом знатока можешь играть ценителя искусства», — неугомонный Филька, похоже, решил с лихвой восполнить пару часов молчания.

— «Хватит топтаться по больным мозолям!» — огрызнулась я. — «Знаешь, как я ненавидела таскаться по морозу через весь город? А эти бесконечные часы медитирования на пустой мольберт? Я запах масляных красок до сих пор не переношу!»

— «Я бы тебя пожалел», — неожиданно холодно произнес Филя, — «но меня, например, в шесть лет отдали на скрипку. Это даже не гитара. Отец разъезжал по длительным командировкам почти целый год, и мама спихнула меня на каждодневные занятия. Я ненавидел эти противные звуки пиликанья. Зубы сводит от одного воспоминания. Но когда папа наконец-то приехал домой, я ему заявил, что не хочу больше туда ходить. И он меня понял. Что мешало тебе поговорить с матерью, а не страдать, рисуя бесконечные кувшины и натюрморты?»

Мысленно обозвала Фильку очень неприличным словом, которое не в каждой подворотне услышишь. Выискался психолог на мою голову. Мама просто хотела, чтобы Светозара была творческой личностью. А я только вытворять и научилась.

В этот момент за спиной послышался шум. Я обернулась и удивилась. На остатках ворот весели, тяжело дыша, доблестные стражи порядка. На это намекала их одинаковая амуниция и дубинки на поясе. Вряд ли мне попались стильные бандиты.

Один героически выпустил опору, но распрямляться не спешил. Судя по нашивкам — старшой. Так и упираясь руками в колени, он прохрипел обвинение:

— Вы украли фаэтон некроманта!

— Я? — Касочка озадаченно приподнялась. — Чего мне самой у себя транспортное средство угонять?

Мужики задумались.

— Госпожа некромант? — осторожно уточнил главный и бесстрашный, опасливо косясь на мою кофточку. — А плащ где?

— В химчистке, — буркнула я, в очередной раз чувствуя себя дурой.

Новое неизвестное заклинание вызвало еще больше подозрений.

— Чем докажете? — совершенно неумно влез кто-то.

Я и щелкнула. Прямо как кот Матроскин: документов у меня нет, но есть магия.

— «Светик, я с тебя тащусь», — хохотнул Филька.

А я потрясенно взирала на армию дохлых… котов. Насчитав голов тридцать, я только икнула.

— Да, не приживались у нас кошечки, — трагично поведал Альберт.

— Но, я смотрю, вы не сдавались. Что, кроме как на лужайке перед домом, хоронить больше было негде? — я чувствовала себя ужасно неудобно под немигающими взглядами с зеленым огнем внутри. Такое ощущение, что наступил зомби апокалипсис. И прошу заметить — кошки хищники, мяском они не побрезгуют.

Остатки ворот скрипнули и с грохотом обвалилась. Это те, кто обязаны защищать, пытались на них отсидеться. Моя армия повернула голову в синхронном порыве и из отряда на ногах остались только главный и парень лет двадцати.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тогда штраф, — проблеял служитель закона. — За превышение скорости. Зачем вы магией усиливали гончих? В городе это запрещено.

— «Значит, они по-другому включались», — своевременно влез Филя. — «Давай, договаривайся с гойцами. У нас дело не ждет».