Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

– Так я и рассказываю все по порядку, – лукаво усмехнулся Али–Баба. – В Хрониках упоминается легенда о прекрасной принцессе, уколовшей палец магическим предметом и впавшей в колдовской сон…

– А, помню! – радостно встрепенулся Ланс. – Она должна была уколоть палец и ее батюшка–король, дабы уберечь дочку от проклятия, отрубил ей обе руки. Нам о ней недавно Мелеана рассказывала!

– Может, если бы отрубил, то так бы оно и лучше для всех вышло, – философски согласился старый дервиш. – Но только на самом деле все получилось несколько иначе. Принцесса Будур случайно уколола себе палец острием кинжала чужеземного бога Брана, и впала в колдовской сон, который продолжается вот уже тридцать лет. За это время скончалась ее мать–ханша, да и сам хан Исхаган заметно постарел, а принцесса так и лежит себе в хрустальном гробу по–прежнему молодая и прекрасная, ничуть не изменившаяся с тех самых пор. А ведь в Хрониках говорится, что тот, кто поцелует принцессу и пробудит ото сна – получит ее в жены, полханства в придачу, а еще стрелу «Властительница жизней», с помощью которой покончит со страшным колдуном–некромантом.

– И что это за колдун? – распахнул глаза любопытный Лансанариэль.

– Не ведаю! – развел морщинистыми руками дервиш. – В наших краях такого нет!

– И как обстоит с претендентами на поцелуй? – почему–то спросил Огвур.

– Да никак, – печально вздохнул Али–Баба. – Хан каждый год праздник устраивает, и воинские состязания, на которые съезжаются самые прославленные бойцы из всех краев, а победитель обязательно получает законное право поцеловать прекрасную Будур. И кто только у нас за эти годы не перебывал – и принцы, и маги, и падишахи, а принцесса знай себе, спит по–прежнему…

– Но ведь сказано в Хрониках четко, что претендент тот должен быть особенным! – холодно отчеканил орк. – Или вы того уже не помните?

– Да помним, помним, конечно, – заволновался старик, всплескивая тощими руками. – Да только где ж такого найти то? Ведь он, – старик экзальтированно закатил глаза к закопченному потолку и начал декламировать нараспев:

От первой расы был рожден,

Пролился горем и дождем,

И эльф, и в чем–то человек,

Живет уже не первый век,

Боец отменный и стрелок,

Красив как радужный морок,

Он испытал любви укол,

Но, женский он не любит пол…

– Ну и где же нам найти подобного героя, подходящего под столь странное описание? – снова вопросил дервиш, с надеждой взирая на Огвура.

– Да все элементарно, уважаемый, даже далеко ходить не нужно, – орк медленно вытянул палец и обличающее указал на внезапно поскучневшего Ланса. – Вот он, перед вами!

– Мне, – обморочно шепнул несчастный красавец–полукровка, обреченно зеленея лицом, – мне целоваться с принцессой, с женщиной? Огвур, я… меня же вытошнит!

Сумрачный лес напоминал темный, непроницаемый заслон, высящийся до самого неба. Эткин словно птичка неподвижно завис напротив передовых деревьев, часто трепеща распростертыми крыльями.

– Вижу! – авторитетно изрек Марвин, довольно тыча пальцем куда–то намного выше зеленой стены.

– А я вот наоборот ничего особенного не вижу, – скептично хмыкнул Генрих. – Лес, серое небо и темно, хоть глаз выколи. Обычный предгрозовой пейзаж, ничего экстраординарного.

– Магия, – недовольно протянул дракон, – сильная, враждебная, черная. Магия Ледяного бога, только и поджидающая неосторожных смельчаков, чтобы забрать их жизни и выпить горячую кровь. Чем больше живых существ уничтожают порождения холода, тем сильнее она становится.

– Хм, я конечно не трус, – честно признался барон, – но на этот раз я действительно боюсь. Все эти разговоры о могуществе нового бога приводят меня в смущение. А что, если мы уже опоздали, и обряд инициации бога давно свершился?

– Не думаю, – покачал головой некромант. – Подобные ритуалы всегда сопровождаются огромным выплеском магической энергии. Мы подобрались слишком близко к Краю Тьмы. Если бы произошло что–то подобное, то я бы это обязательно это почувствовал.

– Марвин прав, – поддержал дракон. – Время еще есть, но его остается чрезвычайно мало. Дети Ледяного бога не зря торопятся с ускорением захвата все новых и новых территорий, и ими движет не одна лишь жажда крови. Они стремятся найти Пелену богини Аолы и сделать свою власть непоколебимой. К счастью, тот факт, что мы не знаем, где хранится брачный покров Дарующей жизни, точно так же тормозит и поиски Тварей стужи, ведающих не больше нашего.

– Я так понимаю, что если мы успеем спасти Лилуиллу до того, как твари сумеют отыскать Пелену и провести свадебный ритуал, то выиграем время для Ульрики, которая обязательно что–нибудь придумает и подстроит Ледяному богу какую–нибудь неожиданную каверзу? – выдвинул предположение барон.

– Совершенно верно, – опять поддакнул Эткин. – Именно в этом и состоит план мудрого Арбиуса. Кроме того, я искренне верю в уникальные способности нашей Сумасшедшей принцессы, которой, кажется, просто на роду написано – постоянно устраивать врагам всевозможные неприятные, не поддающиеся логическому обоснованию сюрпризы!

Генрих счастливо улыбнулся. Для благополучия и поддержки Ульрики он был готов немедленно совершить все, что угодно. Даже – жениться на самой Ринецее, конечно с условием, что он непременно овдовеет еще да наступления первой брачной ночи! Хотя, если признаться честно, брачные аферы никогда не являлись сильной стороной его бесспорно – необычной и многогранной натуры. Втравить Повелителя сильфов в нежеланное сватовство… ну это наверно, выглядело бы намного круче, чем даже попытаться разлучить Ланса с Огвуром и вознамериться женить изнеженного эльфа, обладающего ярко выраженной нетрадиционной сексуальной ориентацией, на какой–нибудь высокомерной красавице–принцессе! И если бы только Генрих мог догадаться в тот момент, насколько его несуразные измышления оказались недалеки от истины, то он обязательно желчно посмеялся бы над самим собой! Попытки сжульничать и обмануть судьбу всегда заканчиваются чем–нибудь опасным или непредсказуемым…

Глава 4

Горячий ветер обжигающей змейкой пробирался между засохших травинок, с шорохом пересыпая бесконечные, мелкие песчинки. Вездесущий песок проникал под одежду, попадал в волосы и глаза, заставляя путников болезненно щуриться. Раскаленное солнце стояло высоко в небе, не затененном ни единым облачком. Было жарко.

Ланс запрокинул голову, увенчанную импровизированным тюрбаном, на который он с превеликим сожалением пусти свою запасную, муслиновую рубашку, и вылил в пересохшее горло тонкую струйку воды из кожаной фляги. Задумчиво поболтал плоским сосудом, прикидывая – надолго ли еще хватит оставшихся запасов? Ехавший на маленьком, сером ослике дервиш Али–Баба участливо обернулся к совершенно измученному зноем полуэльфу:

– Видишь, – старик взмахнул коричневой от загара рукой, указывая на вязкое, дрожащее марево, вяло колышущееся за отдаленными барханами. – Осталось совсем немного. Там начинаются неприступные стены великого города Рох–Осс, столицы нашего ханства. Древний город состоит из двух частей – многовекового, полуразрушенного Роха с храмами, усыпальницами и библиотеками, и более нового Осса с цветущими садами и жилыми кварталами. Два части одного града разделяет широкое искусственное озеро, питаемое подземными источниками и созданное милостью богини Аолы – покровительницы Рох–Осса, из которого и вытекает полноводная река Оха, впадающая в бескрайнее Ликерийское море. А в трех днях морского пути, в центре водной глади высится легендарный Поющий остров, обиталище бессмертных эльфов.

Тонкое лицо Ланса приняло мечтательное выражение:

– Хотелось бы мне когда–нибудь побывать там, – он прищурил свои прекрасные глаза, словно пытаясь острым взором преодолеть огромное расстояние и хоть немного рассмотреть далекую землю, так и не ставшую его родиной. – Вот только боюсь, что там тоже не жалуют полукровок!

– А пусть только попробуют сказать хотя бы одно обидное словечко в твой адрес, – вполголоса проворчал Огвур, выразительно поглаживая длинную рукоять Симхеллы. – Сразу появится подходящий повод выяснить, такие ли уж они бессмертные на самом деле.

– И все же, путь туда нам заказан! – жалобно вздохнул Лансанариэль.

Дервиш, внимательно прислушивавшийся к словам красавца полуэльфа, лукаво усмехнулся, тщательно пряча улыбку в длинную, седую бороду. Унылый ослик сонно взмахнул хвостом, тщетно пытаясь разогнать надоевшую жару, и снова мелко засеменил натруженными копытцами. Ланс издал мученический стон, мысленно проклиная и коварных Детей холода – словно для контраста, издевательски обрекших его на это демоново пекло, и темный портал – унесший в неведомые дали его обожаемую, рыжую Мелеану, и собственные вещие сны – неотступно ведущие его вперед, к загадочной цели. Он решительно приподнял ногу в узорчатом сапоге на высоком каблуке, чуть не по самую щиколотку утопающую в сыпучем песке, и сделал еще один шаг, пообещав себе не отступать назад и не сдаваться, не смотря ни на что. Рядом целеустремленно пыхтел могучий орк в насквозь пропотевшей рубашке.