Джек Лоуренс Чалкер - Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП)

— Я понимаю, — ответил я. — Но у меня самого их только четыре.

— Нужен один из них, — заявил он прямо. — Мы забираем по одному еще из двух компаний на побережье. Вы будете третьим. — Это приказ, а не просьба.

Я вздохнул:

— Хорошо. Но я отвечаю за корабли и людей. Послушайте, а что, если нам подстраховаться? Берите все четыре мои “лодки” с командами, а сюда переправьте корабль из Эмисэйла и два других, чтобы восстановить численность. А назначить три разные команды на промысел и патрулирование гораздо безопаснее, чем конвоировать груз.

Он надолго задумался.

— Есть смысл, — наконец признал он. — Я бы и сам предложил это, если бы вы и ваши люди успешно прошли проверку.

Я поднял брови:

— О чем вы, мистер Боген? Вы же сотрудник безопасности. Вы уже проверили нас!

Он улыбнулся и слегка пожал плечами:

— Да, это правда. Ваши корабли и команды прекрасно выдержали испытание. Но с вами, мистер Занг, неувязка. Вы не устраиваете меня. У вас очень забавный психологический профиль. У меня странное чувство, что я могу привлечь к этому весь Хроясэйл, кроме вас.

— Я вас не понимаю.

— Мне трудно объяснить. Просто предчувствие. А интуиция меня редко обманывает. Кроме того, вы нам действительно не нужны… Вы это сами знаете.

Вот это настоящий профессионал! Я не был готов к такому, пришлось пойти на риск.

— Послушайте, — сказал я. — Кто я, по-вашему? Шпион Конфедерации? У вас же есть мои старые записи.

— Да, есть. И более подробные, чем вы думаете. Ваша личность и ваш профиль слишком не соответствуют Квин Занг, чтобы не обратить на это внимание. — Он на мгновение замолчал, как бы борясь с собой, а я пытался подавить растущее во мне напряжение.

Черт бы побрал Службу безопасности и ее транссексуальные фокусы! Сначала Дюмоний, а теперь Боген учуяли что-то неладное.

— Я не знаю, на кого вы работаете, Занг, и кто вы на самом деле, продолжал он. — Но я хочу это знать. Ладно! Пойдем на риск: я позволяю вам отправиться вместе с ними. Ваш теперешний психопрофиль говорит о сильной, почти непреодолимой привязанности к жене. На сегодня этого достаточно.

Я испытал облегчение — мне не пришлось выкладывать козыри и по-настоящему рисковать.

— Когда отплытие?

— Послезавтра. Проинструктируйте команды и переключитесь на компьютерные сети. — Он встал и снова пожал мне руку. — Надо полагать, дело пойдет!

Я кивнул:

— Да, мистер Боген. А сейчас, извините, у меня много работы.

— Значит, послезавтра в Эмисэйле. — С этими словами он ушел.

Мне очень не понравилось поведение Богена. Кажется, я понял, почему в конце концов он смилостивился — очередное предчувствие. Мы смотрели друг другу в глаза и видели себя. Хороший профессионал всегда стоит другого. Он собирается подловить меня, вот в чем дело! “Ладно, померяемся силой один на один, Боген, — думал я, чувствуя себя как ни странно лучше. — Победит сильнейший”.

Переезд не представлял трудностей — с нами были только боевые корабли и служебный персонал. Обстановка почти не отличалась от нашей, разве что верхние этажи были в худшем состоянии. Их когда-то использовали под склады.

Дилан тотчас принялась хозяйничать, хотя первую неделю нам казалось, что мы живем чуть не в палатках, а не в нормальных условиях. Мы готовили на переносной плитке и спали на полу. Но Дилан орудовала по хозяйству вовсю и, похоже, получала от этого удовольствие.

Еще одно существенное отличие — вокруг было полно сканирующих устройств, без которых шагу нельзя было ступить. От всех потребовали заново пройти проверку для этой системы безопасности. А мне не хотелось испытывать ее надежность: методы, которые привели меня сюда, больше не годились. Боген наверняка следит за мной, и я не собирался давать ему лишние шансы, пока это не станет выгодным мне самому. Я не забывал и о том, что мое пребывание здесь оплачено двенадцатью жизнями, и испытывая обостренное чувство вины перед этими жертвами.

Дилан подозревала, что я каким-то образом способствовал нашему приезду сюда. Точнее, она не просто подозревала — она работала со мной над этим раньше, она сама снабдила меня исходной информацией. Только ее вера в то, что я не погублю невинных, позволяла поддерживать нам нормальные отношения. И я не хотел разочаровывать ее.

В первую очередь нужно было проверить торпеды, все еще лежавшие на складе. Ни одного из “моих” номеров на них не оказалось. Но мы прибыли сюда с запасом новых кодов, и я не беспокоился.

Грузы, которые корабли перевозили на остров, были разнообразными, начиная с обычных — продовольствие, стандартное электронное оборудование, запасные части и тому подобное, — и кончая оснащением систем связи и компьютерных сетей. А также и оборудование для биолабораторий. Это говорило о том, что проект “Феникс” не добился существенных результатов.

Мне разрешили сопровождать транспорт к острову и обратно, но не позволяли покидать пристань. За мной тщательно наблюдали. Странное футуристическое строение в центре острова вблизи казалось мне еще внушительнее, но подобраться к нему я не мог.

Я долго обдумывал создавшееся положение и понял, что зашел в тупик.

— Я разочарован, — признался я однажды Дилан. — Торчу здесь уже год, провернул массу дел, а на главном сейчас застрял. Обидно быть так близко от цели — и все зря…

— Ты все еще хочешь убить Ваганта Лару? — спросила она. — Я бы рада тебе помочь, но не могу.

Я кивнул и сжал ее руку:

— Я знаю. Убийство — не главное. Мне нужна информация о роботах. Я не хочу, чтобы легионы этих существ по команде Лару, Богена и прочих властителей Ромба вторглись в Конфедерацию. Эти твари могут создать новую форму жизни, совершенно не человеческую. Представь себе людей, мыслящих со скоростью суперкомпьютера, контролирующих буквально каждую “клетку” своих тел и приобретших фантастические возможности: летать в космосе, жить в вакууме и многое другое. Эти супермашины в человеческом обличье стремятся только к одному — власти. И к тому же они будут практически бессмертны… Но если у них все же возникнут проблемы, потребуется иной облик или пополнение, они просто вернутся сюда и получат это.

— Конфедерация выследит и уничтожит их!

— Не исключено. Я помню, как один из них проник в святая святых Конфедерации, обошел все ловушки, обманул персонал, состоявший как из людей, так и из роботов, и попался только потому, что ему требовалось посылать отчеты на Ромб Вардена. Он занимал должность старшего секретаря! Стоит поместить лучшие, хитрейшие, коварнейшие умы Ромба в эти формы и — что ж, доктор Дюмоний считает, что Конфедерация благоденствует только потому, что никогда не встречалась с настоящей опасностью. Если она столкнется с высокоразвитой культурой Чужаков — конец всему! Я должен пресечь это, Дилан!

Мы замолчали.

Я жаждал остаться на острове и внедриться в проект. Если это на самом деле замысел Четырех Властителей, то убийство Лару ничего не изменит по большому счету: его место тотчас займет другой, и все пойдет по-старому.

Так чего же я хотел? Я хотел, чтобы проект свернули, по крайней мере в настоящее время. Надо сделать этот прогнивший мир более человечным и в то же время защитить то, что для нас важно. Больше всего мне бы хотелось устроить хорошую взбучку и церберианам, и Четырем Властителям, и Конфедерации — всем вместе. И для этого ни разу не споткнуться на всем пути. Ошибись я хоть раз — за мою жизнь не дадут и ломаного гроша.

— Дилан!

— Да, Квин?

— Предположим — всего лишь предположим, — что можно остановить все это сейчас. Устроить небольшую заварушку, которая сделает Цербер открытым и гуманным обществом. А нас поставит во главе его.

— Ты опять сходишь с ума.

Я кивнул:

— Допустим все же! Тогда нам не пришлось бы никого убивать — даже Ваганта Лару.

Она рассмеялась:

— А шансов все равно слишком мало.

— Еще меньше. Вероятность удачного исхода — одна сотая или тысячная, если не меньше. Результат непредсказуем. А риск — с первой секунды, как только я запущу план. И тогда его уже не остановишь.

Она посмотрела на меня с тем непередаваемым восхищением, которое я замечал раньше:

— Ты любой ценой хочешь этого. Что же тебя останавливает?

Я прижал ее к себе:

— А разве ты не знаешь?

Она вздохнула:

— Если ты этого не сделаешь — будешь всю жизнь переживать. А если произойдет что-то ужасное — никогда себе не простишь. Боюсь, я тоже. Я мало знаю о вашей Конфедерации, но иногда мне кажется, что мы с тобой последние представители человеческого рода.

— Но что же будет с тобой? — мягко спросил я. — Это может положить конец всему.

— Значит, конец. Если мы все оставим по-старому, наши отношения станут бессмысленными. У меня будут дети, и их заберут, как всегда. К тому же вряд ли отменят мой приговор, и лет через двадцать я отправлюсь на Луну, на Момрат. Разве это жизнь? — Она внимательно взглянула мне в глаза. Действуй, и если мои блокировки не помешают тебе, бери меня с собой. Или мы возьмем все, или уйдем из жизни вместе.