Энн Маккефри - Белый дракон

Джексом почувствовал, как Брекки поправила компресс. Он спросил:

— Значит, Менолли тоже заболела?..

— Да, но Мастер Олдайв сообщил нам, что лечение идет вполне успешно. — Брекки подумала и добавила: — Еще бы, она ведь не дралась с Нитями и не летала в Промежутке, что едва тебя не прикончило…

— Мне случалось бывать с насморком в Промежутке, — простонал Джексом. — И никогда ничего!

— С насморком — да, но не с огненной лихорадкой, — возразила Шарра. — Вот, возьми, Брекки. Пусть выпьет.

Губ Джексома коснулась соломинка.

— Пей через нее, — сказала Брекки. — Тебе нельзя поднимать голову.

— А что это? — пробормотал он, придерживая зубами соломинку.

— Фруктовый сок, — ответила Шарра с такой готовностью, что Джексом невольно насторожился. — Просто фруктовый сок, Джексом. Тебе нужна жидкость: лихорадка совсем высушила тебя.

Сок был прохладный и такого неопределенного вкуса, что Джексом никак не мог сообразить, из каких же фруктов его отжали. Шарра разбавила его как раз в меру. будь он кислее, он раздражал бы иссохшее горло, будь он слаще — пустой желудок мог бы его и не принять. Допив, Джексом запросил еще.

— Хватит пока, — сказала Брекки. — Теперь постарайся уснуть.

— Рут, — позвал он. — У тебя все в порядке?

«Раз ты очнулся, я полечу охотиться. Я буду поблизости. Мне не понадобится улетать далеко».

— Рут! — испугался Джексом. Не иначе, бедный дракон совсем не думал о себе во время его болезни! Не памятуя о наставлениях, Джексом весьма неблагоразумно пошевелил головой жестокая боль тотчас пригвоздила его к месту.

— У Руга все хорошо, Джексом, — строго сказала Брекки. Ее ладони легли на его плечи и крепко прижали к постели. — Рута, если хочешь знать, было попросту не видно из-под огненных ящериц. Он купался каждое утро и каждый вечер. Он все время торчал подле тебя, на расстоянии в одну-две длины. Я только и делала, что утешала его по каждому поводу… — Джексом охнул: он уже успел позабыть, что Брекки способна была разговаривать со всеми драконами. — Ф'нор с Кантом охотились для него, поскольку он нипочем не желал тебя покидать. В общем, не беспокойся, он отнюдь не такая кожа да кости, как ты сам. Теперь он наконец поохотится и, надеюсь, отведет душу. А ты — спи!

Особого выбора у Джексома в любом случае не было. Уже уплывая во мрак, он заподозрил, что во фруктовый сок было что-то подмешано..

…Проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим и бодрым и хотел пошевелиться, но вовремя вспомнил, что двигать головой ему было заказано. От нечего делать он попытался разобраться в собственных воспоминаниях, по правде говоря, весьма и весьма сбивчивых. Он ясно помнил только то, как они с Рутом прилетели в бухточку, как, шатаясь, он добрел туда, куда падала тень деревьев, рухнул на песок и попытался достать рукой багряные плоды — охладить и смочить горящие горло и рот Вот тогда-то, похоже, Рут и понял, что со всадником худо.

Джексом смутно помнил Брекки и Ф'нора и как он умолял их, чтобы привели Рута. Наверное, они выстроили какое-то временное убежище; кажется, Шарра тоже что-то говорила об этом. Джексом медленно вытянул левую руку и поводил ею из стороны в сторону, но не нащупал ничего, кроме края своего ложа. Он вытянул правую руку…

— Джексом? — тихонько окликнула его Шарра. — Ну надо же, Рут сам спит без задних ног и не предупредил меня… Хочешь пить? — Было похоже, что она тоже только что проснулась. Вот она коснулась успевшего высохнуть компресса и встревоженно предупредила: — Не открывай глаз!

Она сняла повязку; Джексом слышал, как она обмакивала ее в жидкость, затем отжимала. Он вздрогнул, когда выжатый компресс коснулся лица. Подняв руку, он прижал повязку ко лбу — сперва осторожно, потом увереннее:

— Смотри-ка, не больно!

— Ш-ш-шБрекки спит, а сон у нее чуткий, — вполголоса предостерегла Шарра и коснулась пальцами его губ. Джексом недоуменно спросил:

— Почему я не могу повернуть головы?

— Уже позабыл, — чуть слышно засмеялась Шарра. — Потому, что тебе мешают два валика. Вспомнил? — Она взяла его руки и помогла нащупать валики, потом убрала их. — Попробуй пошевелить головой, только смотри не перестарайся. Раз уж твоя кожа утратила болезненную чувствительность, будем надеяться, что худшее и впрямь позади.

Джексом повернул голову влево, потом вправо. Сначала бережно, точно хрупкую драгоценность. Затем расхрабрился:

— Не больно! Слушай, в самом деле не больно! — И потянулся к компрессу, но Шарра перехватила его руку.

— А вот этого не надо. У меня горит ночничок, погоди, я его чем-нибудь закрою. Чем меньше света, тем лучше…

Джексом слышал, как она шуршала рядом, затеняя светильник.

— Ну? — спросил он нетерпеливо. — Можно теперь?

— Я разрешаю тебе только попробовать, — и она строго подчеркнула последнее слово, а ее ладонь легла на его руку, уже схватившую повязку, — потому что ночь безлунная и ты не сможешь себе повредить. И вот еще что: если тебе померещится хотя бы подобие вспышки, закрывай глаза немедля.

— Это так опасно?

— Может быть опасно. — И Шарра медленно и осторожно убрала повязку.

— Я ничего не вижу! — испугался Джексом.

— Никаких вспышек или пятен?

— Нет, нет, совсем ничего… Ой! — Оказывается, перед глазами все же была какая-то преграда: когда она исчезла, он различил в темноте смутные контуры.

— Это я держала руку у тебя перед глазами, — объяснила Шарра. — На всякий случай.

Теперь Джексом с грехом пополам видел ее силуэт: похоже, она стояла подле него на коленях. Он моргнул несколько раз и пожаловался:

— У меня точно песок в глазах.

— Сейчас, — сказала Шарра и осторожно покапала ему в глаза водой. Вода смыла присохшие к ресницам крошки, но Джексом громко охнул от неожиданности, и Шарра тотчас шикнула на него: — Да тихо ты! Разбудишь Брекки, а она и так на ногах еле держится… Ну, лучше теперь?

— Лучше, спасибо. Нет, правда, со мной столько возни, просто стыдно…

— Да? А я думала, ты нарочно нам все это устроил.

Джексом поймал ее пальцы и поднес к своим губам. Ощутив поцелуй, Шарра вздрогнула и хотела выдернуть у него руку. Джексом удержал ее, но понял, до чего ослабел. Он сказал:

— Спасибо тебе.

— Сейчас надену повязку! — В голосе Шарры прозвучал явный упрек.

Джексом хмыкнул, довольный, что все-таки сумел ее смутить. Одна досада — света было маловато, чтобы разглядеть ее поподробнее. Он видел в потемках только то, что тело ее было гибким и стройным. Голос говорил о твердом характере, но также и о молодости. И все-таки — окажется ли она так хороша внешне, как можно было вообразить, слушая этот голос?..