Антон Карелин - Врата небес

Остальные молча последовали за ними. Остановились в пяти шагах от Камня. Молча постояли несколько секунд, переглядываясь. Элейни видела, как беззвучно молилась Маритта. Как нервно держался за свои сумочки Венал. Как сглотнул и вытер пот со лба Герт. И как неожиданно и малозаметно усмехнулся Иллам.

— Вы готовы? — спросила Тишина, облекая их темнеющим ночным плащом. Ветер стих, птицы перестали ухать в темноте. Звезды погасли, скрывшись за облаками. Наступила полная темнота и тишина.

— Да, — безголосо ответил каждый из них, и все ответы были очень разные.

Только Элейни продолжала молчать, едва сдерживая подступающие слезы. Постепенно все обратили взгляды к ней.

Иллам покачал головой и мягко, порывисто обнял ее.

— Я думаю, мы все равно встретимся, — убежденно сказал он, — не там, так тогда, — и, подмигнув Элейни, он ласково обнял ее.

— Да! — судорожно всхлипнув, выкрикнула она, через его плечо с яростью глядя прямо на серую громаду Камня. — Да, да, да!..

В полной темноте он ожил, осветившись острым, всепроникающим, колючим белым светом, слепящим глаза; запульсировал ровно и мощно, неожиданно вспыхнул так, как, наверное, сгорают падающие с неба звезды, и все на мгновение потеряло свой смысл, — а затем наступила Тьма.

В этой тьме возник мчащийся вперед, решительно наклоня маленькую, взлохмаченную голову, мальчишка, который прыгнул в черное молчание.

Они промчались сквозь нее, вдоль и поперек тугих, упругих хлещущих струй, промчались все вместе и каждый по отдельности; они канули в горячее небытие и очнулись на холодном поле, над которым вставал алеющий рассвет.

Жужжали немногочисленные мухи и наглые комары. Они сразу же ринулись в атаку, даже и не подумав, откуда здесь, на этом нераспаханном поле взялись четверо людей? Вернее, трое людей и один эльф.

Элейни огляделась, пронзительным взглядом ища остальных. Но предчувствие не подвело ее и в этот раз. Рядом с ней на залитом рассветными лучами поле стояли трое — Вайра, Герт и светловолосый Ллейн.

Венал, Маритта и Иллам исчезли. И Элейни точно знала, что Камень направил их в иное тогда.

Ей очень хотелось заплакать, избыть тоску и горечь, комом застывшие в груди… но жестокие, бесцеремонные комары уже жужжали, снижаясь в молниеносной атаке, роем клубясь над головами. На то, что перед ними приходили в себя четверо, пронесшиеся сквозь толщу времен, этим маленьким, жужжащим «драконам» было абсолютно наплевать.

— Собственно, нечего тут особенно думать, — твердо ответил Вельх. — Единственное, что мы с тобой можем сделать, так это отправиться к ним. Из разумного.

— Ясно, — кивнул Фрабар, опуская голову. Вельх понял, что воин прячет от него свой взгляд.

— Что? — бесцеремонно спросил он. — Ты что-то хочешь сказать?

— Там, — с некоторым трудом, явно переборов себя, ответил тот, — среди остальных, был кто-то, кого я не разглядел, но почувствовал. От него тянуло непроглядной холодной темнотой.

— Кстати, — вспомнив слова Вайры, кивнул Гленран, — кто-то из них действительно такой. Отверженная — та, что держала твою Тень и не давала ей сбежать, говорила, что Видящий их братства, — не смотри на меня так, я сам ничего про них не знаю, услышал впервые только часа полтора назад, — так вот, их Видящий смог проникнуть в сознание только четверых. Пятый был защищен щитом непроницаемой темноты, а шестой, то есть ты, абсолютно прозрачен, потому что стерт.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно. Дьявол, куда же они подевались?!

— Я как раз об этом, — кашлянув, Фрабар поднял суровое, мрачное лицо.

— От него тянуло так, что, покинув Башню, я постоянно чувствовал, куда мне бежать. А теперь…

— Ну?

— Теперь это чувство внезапно исчезло. Минуты две назад, полностью, как отрубили.

— И что это может значить.

— Не знаю.

— Или он умер, или с него сняли это самое покрывало тьмы, или ты сам стал обыкновенным человеком.

— Или его куда-то далеко перенесло, — негромко добавил Фрабар.

— Да, куда-то далеко… Слушай! — Гленран неожиданно прищурился, широкое лицо его замерло, выражая пристальное внимание к собственной невысказанной мысли. — А ведь это ход!

— Что? — в мрачном, потерянном взгляде Фрабара мелькнул неожиданный искренний интерес.

— Башня! Мы по-прежнему ничего не знаем о том, что это за Башня, и для чего кто-то погнал тебя туда. Но если тот, кто открыл Врата, и тот, кто отправил тебя к Башне, — один и тот же человек, мы, вероятно, сможем что-то узнать.

Несколько мгновений они молчали, рассматривая друг друга.

— Должно получиться, — в конце концов кивнул воин, и Вельх невольно усмехнулся, глядя на его серьезное, напряженное лицо.

— Фрабар, — сказал он, — не думай о худшем. Или тебе есть кого оплакивать?

На мгновение лицо воина застыло, словно поверхность необыкновенно искусно сделанной статуи. Он ничего не ответил Гленрану.

— А друиды, если им надо, — продолжил Вельх, поклявшись себе, что вытянет из этого мрачного верзилы все и заставит его снова стать нормальным человеком, — сами найдут нас. Мы по крайней мере все время будем оставаться в лесу. Как считаешь, я прав?

— Наверное, да, — ответил Фрабар. Посмотрел на Гленрана блестящими, ничего не выражающими черными глазами, и повторил: — Конечно, прав. Ну так пошли?

— Минутку, — сухо остановил его Вельх, — ты, конечно, в седьмом колене потомок горных троллей, и после поединка, даже после часа беготни по лесу усталости попросту не ведаешь. Но я — человек нормальный. Хочу жрать… Чего ты лыбишься?..

— Пытаюсь понять по внешнему виду, — ответил Фрабар, мрачновато улыбаясь, — умеешь ли ты охотиться.

Эпилог

Волны несли его вперед, через полуоткрытые, слабо прищуренные глаза он видел, как восходит все более сверкающе белое Солнце. Тело его окоченело и стало почти неподвижным, но плато усунгов уже возвышалось впереди, всего лишь в полутора тысячи шагов.

Он уже не помнил, как его звали и кем он был там, позади. Воспоминания, проходящие через спокойное сердце, оставляли его, растворяясь во все более светлой воде. Он знал, как его зовут теперь, и помнил, ради чего плывет вперед. Он понимал, что впереди его ждет долгое, преклоненное Служение, но был счастлив от сознания того. Он любил своего Владыку. За мудрость, самопожертвование и печаль.

Прошедший Последнее Испытание медленно перевернулся и, взмахивая уставшими руками, поплыл вперед.

Он знал, что перед ним раскрывается долгая, полная дальнейших испытаний дорога, и что теперь испытывать его будет сама жизнь. Он знал, что подобен тени, бегущей от напастей и врагов вперед — к иным врагам и напастям.

Но вот чего он предположить не мог — это того, что сейчас, словно тени, вместе с ним бегут еще очень много нелюдей и людей. Десятки тысяч, быть может, миллионы живых существ. Живших спокойно, благополучно и счастливо, и уже начинающих терять свои благополучие и покой, пусть даже еще не осознавших этого.

Он не знал, что скоро вслед за ним — от опасности к гибели или спасению — помчатся сотни, тысячи, сотни тысяч теней в свое призрачное, непредсказуемое и массовое бегство…

Ибо наступает время, когда границы рушатся, сгорая в пепел, и бездеятельным оставаться невозможно. Когда мечты сметаются жестоким, безостановочным ветром перемен… Ибо наступает Время Теней.

10.05.99–28.06.99 года

Примечания

1

Неизвестный уличный поэт; сложено в честь пожара, охватившего четыре квартала северной части Дэртара в результате Королевской Охоты 17 июля 259 года.

2

Каждое слово, на которое в тексте встречается сноска, является выпиской одной из статей энциклопедии братьев и сестры Дану: Элизабет, Рона и Глена, называемом так же «Энциклопедия Земли и Небес» и являющейся наиболее полным сведением различных слов и терминов с описанием их значений в мире Элида.

Комментарии

1

«ОСВ — слово, созданное в результате аббревиации первых букв трех нижеприведенных слов и в эпоху Противостояния Богов весьма известное. Означает оно „Объединенное Светлое Воинство“ и характеризует военную структуру Империи Дэртара, мощь которой только и могла противостоять первому и второму Нашествиям Орков. Определение „Светлое“ этот институт военной власти получил при своем формировании — в противоположность угрожающим народам материка Оркам, тогда справедливо считавшимися порождением Тьмы.

ОСВ существовало с 1 года Всеобщего Летосчисления (739 год эпохи Расселения) по 21 июля 258 года ВЛ, а затем по политическим причинам было официально распущено; Танат Гиллар, носящий официальное звание Военного Диктатора, самостоятельно ушел в отставку.