Энн Маккефри - Белый дракон

Красуля, дремавшая по другую сторону Рута, перебралась, семеня, через его плечо и принялась раскланиваться с незнакомцами.

«Спроси их, не припомнят ли они одинокого бронзового дракона», — мысленно попросил Джексом Рута.

«Я уже спросил, — ответил тот. — Они думают. Я понравился им. Они никогда не видели такого, как я».

«И не увидят», — сказал Джексом. Его позабавило удовольствие, прозвучавшее в голосе дракона: Рут всегда так радовался, когда ему случалось кому-то понравиться.

«Давно, очень давно здесь вправду побывал одинокий дракон, — передал Рут. — Бронзовый. И с ним человек, ходивший по берегу взад и вперед. Они не обижали файров. Они недолго пробыли здесь», — последнюю фразу Рут добавил так, как будто эта мысль только что пришла ему в голову.

Что означало сообщение файров? Джексом задумался, исполнившись скверных предчувствий. Похоже, либо мы явились и забрали его… либо они с Тиротом покончили с собой.

«Спроси, что еще они помнят о людях?» — попросил он Рута. Быть может, они видели Д'рама с Ф'ларом?

Огненные ящерицы вдруг так взволновались, что Рут вскинул голову с песка, его веки рывком поднялись, а в глазах замерцала тревога. Красуля, сидевшая на его шейном гребне, свалилась от резкого движения и тотчас спряталась в Промежутке, чтобы мгновением позже возникнуть и, трепеща крыльями, усесться обратно, горько сетуя на подобное безобразие.

«Они помнят людей, — сказал Рут. — Почему же я этого не помню?»

«А драконов?» — Джексом едва справился с внезапной тревогой. Каким образом могли Древние прознать об их с Менолли полете?.. Здравый смысл, однако, взял верх: конечно же, Древним неоткуда было знать.

Он чуть не вскочил, ощутив прикосновение к руке, — Выясни, Джексом, — тихо прошептала Менолли, — когда Д'рам был здесь?

«Драконов не было. Только много-много людей», — сказал между тем Рут и добавил, что файры были слишком возбуждены, чтобы вспомнить еще что-то про одинокого человека с драконом. И вообще он плоховато понимал их воспоминания: каждая ящерица несла что-то свое. Рут даже несколько растерялся.

«А про нас, — спросил Джексом, — они знают?»

«Вас они еще не видели. Они рассматривали меня. Но вы — не их люди». — Судя по тону Рута, это выражение поставило его в тупик точно так же, как и Джексона.

«Не можешь ли ты заставить их вспомнить еще что-нибудь про Д'рама?»

«Нет, — опечалился Рут и добавил разочарованно: — Они желают вспоминать только людей. Не моих людей. Своих людей».

«Может быть, если я встану, они признают во мне человека?» — И Джексом медленно поднялся, осторожным жестом предложив Менолли сделать то же самое. Он знал, что файрам нужен был определенный угол зрения.

Ящерицы, напуганные двумя фигурами, поднявшимися с песка, разом вспорхнули. Отлетев на безопасное расстояние, они покружились, потом исчезли.

«Вы — не те люди, которых они вспоминали», — прокомментировал дракон.

— Позови их назад, Рут! Надо же нам выяснить, где Д'рам!

Рут помолчал некоторое время; мерцание в его глазах постепенно успокоилось. Потом он покачал головой и сообщил всаднику, что ящерки удалились вспоминать о своих людях.

— Маловероятно, чтобы они имели в виду жителей Южного, — сказала Менолли, тоже воспринявшая от своих питомцев кое-какие картины. — На заднем плане в их воспоминаниях — все та же гора, — И она оглянулась в ту сторону, хотя за деревьями гора была не видна. — Вряд ли они имели в виду и нас с Робинтоном, когда мы здесь штормовали. Не вспоминали они лодку, Рут? — спросила она белого дракона и повернулась к Джексому за ответом.

«Никто не надоумил меня спросить про лодку, — пожаловался Рут. — Но они действительно видели человека с драконом!»

— А как бы они реагировали, если бы… если бы Тирот ушел в Промежуток?

«Один? Навсегда? Нет, они не помнят печали. Зато я помню: я очень хорошо помню кончину Мират», — грустно ответил белый дракон.

Джексом поспешил утешить его.

— Он… ушел? — не слыша Рута, забеспокоилась Менолли.

— Рут полагает, что нет. Да и не допустил бы дракон, чтобы его всадник наложил на себя руки. Д'рам не может совершить самоубийства, пока жив Тирот. А Тирот не станет этого делать, пока жив Д'рам.

— В каком же они времени? — расстроенно спросила Менолли. — Так мы и не выяснили.

— Не выяснили. Но если Д'рам был здесь и оставался достаточно долго, чтобы его запомнили файры, он должен был выстроить себе какое-нибудь убежище. Здесь бывают дожди, и, опять-таки, Нити… — Джексом направился к лесу, собираясь проверить свое предположение. Потом закричал: — Слушай, Менолли, ведь Нити падают лишь последние пятнадцать Оборотов! Для Тирота это не слишком долгий прыжок! Они двигались сюда к нам, в будущее, прыжками по двадцать пять Оборотов. Спорю на что угодно, что Д'рам убрался туда, где еще нет Нитей. Он, я полагаю, сыт ими так, что хватило бы на несколько жизней! — Джексом вернулся туда, где лежали его вещи, и быстро оделся. Сознание правильности решения подстегивало его мысль: — Надо думать, Д'рам скакнул в прошлое Оборотов на двадцать. Или на двадцать пять. Ну-ка, попробуем!.. Если не найдем никаких следов Д'рама или Тирота, мы сразу вернемся, честное слово. — Он вскочил Руту на шею, застегнул шлем и велел дракону взлетать.

— Джексом, погоди! Не торопись…

Шум ветра, поднятого крыльями Рута, заглушил голос Менолли. Джексом усмехнулся, глядя, как она в бессильном гневе прыгает по песку. Он сосредоточился на том моменте, куда хотел перенестись: в ночь перед рассветом, и чтобы Алая Звезда была далеко на востоке — бледный, зловеще-розовый пламень, еще не готовый выплеснуть свое зло на ничего не подозревающий Перн… И все-таки Менолли оставила последнее слово за собой: в последний миг перед тем, как уйти в Промежуток, Джексом ощутил, как его шею охватил гибкий хвост.

Мгновения в ледяном нигде Промежутка тянулись нескончаемо долго. Мертвящий холод пронизал кожу и въелся в тело, только что нежившееся под ласковым солнцем. Джексом стиснул зубы, намереваясь терпеть до конца, но тут они вырвались в холодное предрассветное небо, в котором, низко над горизонтом, горела Алая Звезда.

— Не чувствуешь Тирота, Рут? — спросил Джексом. Сам он был не в состоянии ничего разглядеть в серых сумерках наступающего дня — за много Оборотов до его рождения.

«Он спит, — сказал Рут. — И человек спит. Они здесь».

Распираемый восторгом, Джексом велел Руту возвращаться назад к Менолли, но несколько позже момента их вылета. Он представил себе солнце, висящее низко над лесом. А потом и воочию увидел его, когда Рут вновь повис над маленькой бухтой.