Энн Маккефри - Белый дракон

— Да, Предводитель: ведь он дракон, а все драконы летают! Для того и даны им крылья!

Ф'лар вскинул на него глаза, и Джексом невольно затаил дыхание, испугавшись, не слишком ли дерзок был его ответ. Но рядом с ним звонко расхохоталась Лесса, он оглянулся и увидел, что ее смех был адресован не ему и не Руту. Она смотрела на спутника, и Ф'лар, подняв правую бровь, улыбался в ответ. Джексом понял, что в этот миг их с Рутом для Предводителей попросту не существовало.

— Драконы должны летать, верно, Лесса? — как бы вспомнив давнюю семейную шутку, негромко сказал Ф'лар подруге. Потом перевел взгляд на сторожевые высоты, откуда за всем происходившим во дворе с неослабным вниманием следили драконы — великолепная золотая Рамота, бронзовый великан Мнемент и два коричневых, Кант и Вилт.

— Что говорит Рамота, Лесса?

Лесса фыркнула:

— Ты же знаешь — она всегда утверждала, что у Рута все будет хорошо.

Ф'лар посмотрел на улыбавшегося Н'тона, затем на Ф'нора. Коричневый всадник кивнул головой.

— Единогласно, Джексом, — сказал бенденский Предводитель. — Мнемент, тот вообще не может взять в толк, к чему столько разговоров. Что ж, полезай, парень! — И Ф'лар шагнул вперед, словно бы намереваясь подсадить его на шею белого дракона.

Мгновение Джексом разрывался между ощущением блаженства — сам Первый Всадник Перна хотел ему помочь! — и искренним возмущением: неужели Ф'лар полагал, будто он, Джексом, без посторонней помощи не может взобраться на собственного дракона?! Рут решил дело: убрал за спину крылья и подогнул левое колено. Джексом легко вскочил на его лапу и перебрался на положенное место между последними выступами шейного гребня. Эти выступы у взрослых драконов достигали достаточной высоты, чтобы надежно удерживать человека в обычном полете, однако Лайтол настоял на том, чтобы Джексом воспользовался предохранительными ремнями. Пристегивая их к своему поясу, Джексом исподтишка поглядывал на толпу. Он ждал насмешек, но на лицах не отразилось ни тени удивления или презрения по поводу этой предосторожности.

И вот наконец все было готово, и у Джексома вновь похолодело в животе от нахлынувшего волнения: а если Рут все-таки не сможет…

Он успел заметить уверенную улыбку Н'тона и то, как Мастер Робинтон и Менолли приветственно вскинули руки. Потом Ф'лар поднял кверху сжатый кулак — традиционный сигнал взлета.

Джексом набрал полную грудь воздуха и скомандовал:

— Летим, Рут!

Под ним волной перекатились твердые мышцы — Рут присел на задние лапы. Вот напряглась спина, вот буграми вздулись грудные мускулы, поднимая широкие крылья для первого, столь важного взмаха. Вот Рут пригнулся еще ниже, и вдруг рванулся вверх, оттолкнувшись задними лапами от земли с такой силой, что голова Джексома резко запрокинулась назад. Мальчик инстинктивно вцепился в ремни, между тем как мощные взмахи крыльев возносили маленького дракона все выше, мимо окон, откуда с изумлением взирали на него обитатели холда — так быстро, что ряды окон слились для Джексома в одно смазанное пятно. Громадные драконы на сторожевых высотах тоже развернули крылья, трубя во всю мощь, подбадривая Рута. Огненные ящерицы вились вокруг, их звонкие серебристые голоса раздавались сверху и снизу, справа и слева, сзади и спереди. Джексому оставалось только надеяться, что они не испугают Рута и не столкнутся с ним в полете.

«Они рады видеть нас вдвоем в воздухе, — сказал Рут. — Рамота и Мнемент просто счастливы, что ты наконец-то оказался у меня на спине. Я тоже очень доволен. А ты? Теперь тебе легче?»

От этого вопроса, заданного почти жалобным тоном, у Джексома застрял в горле комок. Он хотел ответить, но ветер, бивший в лицо, отнес прочь слова.

— Конечно, я счастлив! Мне всегда хорошо, когда я с тобой! — прокричал он, и голос сорвался. — Как я мечтал об этом полете! Теперь-то все видят — ты самый что ни на есть настоящий дракон!..

«Почему ты кричишь?»

— Потому что я счастлив!..

«Но здесь только я могу тебя услышать, А я всегда хорошо слышу тебя».

— Ну конечно… Нет, Рут, правда, я больше всего рад за тебя!

Рут заложил вираж, и Джексом пригнулся, затаив дух и борясь с центробежной силой. Бессчетное число раз летал он на драконах, но всегда — пассажиром, всегда — в тесноте между двоими взрослыми седоками. Нынешний полет впервые дарил удивительные ощущения. Восторг, сдобренный страхом… переживание чуда, происходившего здесь, с ним, сейчас…

«Рамота советует тебе крепче держаться ногами, — передал Рут. — Так, как если бы ты ехал на скакуне».

— Я боялся сдавить тебе горло, — ответил Джексом. Плотнее прижал ноги к теплой шелковистой шее друга и сразу почувствовал себя увереннее.

«Так лучше. Нет, ты не повредишь мне шею. Ты не можешь сделать мне больно. Ты — мой всадник! Вот только Рамота велит, чтобы я садился…» — добавил Рут недовольно, — Садиться? — удивился Джексом. — Но ведь мы только-только взлетели!

«Рамота говорит, чтобы я не переутомлялся. Но тебя так легко носить! Я хочу летать с тобой. Она говорит, что мы с тобой будем летать каждый день все дальше. Вот это мне нравится!»

Рут снова лег на крыло. Они возвращались ко двору с юго-востока. Люди на дороге останавливались поглазеть и приветственно махали им руками. Джексому даже казалось, будто он слышит их крики, но встречный ветер гудел в ушах, не давая толком ничего разобрать. Люди во дворе поворачивали головы вслед планирующему дракону. Изо всех окон холда торчали головы любопытных.

— Пусть только кто-нибудь теперь посмеет сказать, что ты. Рут, — не настоящими дракон!

Джексом жалел лишь о том, что их первый полет оказался до обидного коротким. Каждый день все дальше? Что ж, ни туман, ни пожар, ни падение Нитей не удержат его от ежедневных полетов — дальше и дальше от Руата!

И тут его резко бросило вперед, больно ударив грудью о вырост гребня это Рут часто заработал крыльями, гася скорость и аккуратно усаживаясь на то самое место, с которого совсем недавно взлетал.

«Прости, пожалуйста, — сказал Рут виновато. — Кажется, кое-чему мне все же следует поучиться.»

Не в силах сразу отрешиться от пережитого в полете восторга, Джексом еще какое-то время сидел на спине у дракона, потирая грудь и утешая Рута. Ф'лар, Ф'нор и Н’тон уже шли к нему через двор: лица у них были довольные. Почему же такой задумчивый вид был у Мастера арфистов? И почему нахмурился владетель Сэнджел?

«Всадники убедились: мы можем летать, — сказал Джексому Рут. — Остальное не имеет значения!»

Джексом тщетно вглядывался в лицо Лайтола: черты его опекуна, как всегда, были угрюмо-бесстрастны, и гордость, распиравшая подростка, несколько сникла. Как он надеялся сегодня — хотя бы сегодня! — заслужить одобрительный взгляд Лайтола, одно-единственное доброе его слово.