Грэм Макнилл - Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса

— Тогда я готов, — сказал Уриил. — Да, мы прошли по земле проклятых, но, встретив ее искушения, сумели устоять.

— Полагаешь, этого достаточно?

— Не мне об этом судить, — признал Уриил, — но что-то это да должно значить, ведь только тот, кто пытался противиться искушениям, может знать, насколько они могут быть сильны. Истинную силу врага познают, вступая с ним в бой, но не сдаваясь ему. Силу ветра понимает лишь тот, кто идет ему наперекор, а не тот, кто прижимается к земле.

— В твоих словах есть правда, — кивнул Леодегарий. — Человеку не дано познать всю мощь зла, таящегося в нем, пока не он не попытается сопротивляться. Лишь Император никогда не поддавался соблазну, ибо был единственным человеком, кто подлинно осознавал, к чему тот может привести.

— Вот я и веду к тому, что мы с Пазанием не раз мерились силой с мерзейшими из всех мыслимых созданий.

— Стало быть, это испытание не будет для вас и испытанием вовсе, — ответил Леодегарий, указывая на бурлящий котел. — Слыхал когда-нибудь о святом Де Хаане из сектора Донориан?

Уриил покачал головой:

— Никогда. Кем он был?

— Инквизитором, верно служившим Императору целых два столетия, — пояснил Леодегарий, — человеком, искоренившим ересь и скверну на тысячах миров. Десятки тысяч еретиков и злоумышленников пали под его стопой, и его благословенное пророчество об очищенном Империуме служило маяком на пути каждого, кто без остатка посвятил себя Золотому Трону.

— И что же с ним случилось? — спросил Уриил.

— Принял мученическую смерть в битве за Костиашек, — сказал Леодегарий. — Воители Губительных Сил пленили его и отдельными частями прибили к стенам оскверненного кафедрального собора Требия. Верные слуги Де Хаана сумели собрать останки наставника, и многие из тех реликвий хранятся ныне в ароматизированных шкатулках красного дерева во всех освобожденных им мирах.

— Многие, но не все? — уточнил Уриил.

— Верно.

Ультрамарин бросил взгляд на бурлящую густую жижу. Там, под шипящим и плюющимся маслом, он сумел различить неверные очертания чего-то, напоминающего кинжал.

— И вот сейчас ты сунешь туда руку и достанешь этот нож, — сказал Леодегарий.

— Так, а что это докажет, кроме того банального факта, что меня можно сварить?

— Частички брони, принадлежавшей Де Хаану, были использованы, чтобы выковать рукоять этого оружия, и лишь тот, чья плоть избавлена от отметин Великого Врага, сумеет взять ее.

Уриил тяжело вздохнул и кивнул:

— Ну, стало быть, мне бояться нечего.

— Хотелось бы надеяться, — сказал Леодегарий, и Ультрамарин неожиданно для себя услышал искренность в голосе Серого Рыцаря. — А теперь возьми кинжал.

Стараясь не рисовать себе картин сваренной плоти, отваливающейся с костей, Уриил закрыл глаза и сунул левую руку в котел. До самого плеча ее пронзило мучительной болью. Он заскрежетал зубами, ощущая, как всепоглощающее пламя проносится по его телу, вспыхивая ревущими белыми всполохами под закрытыми веками.

Ноги предательски подкосились, и ему пришлось искать, на что бы опереться свободной рукой, чтобы сохранить равновесие. Вторая ладонь с шипением опустилась на край котла, и Уриил не смог сдержать агонизирующего крика. Он чувствовал, как его кожа вздувается волдырями и плавится в масле, пока пальцы силятся нашарить на дне рукоять кинжала. Боль оказалась просто немыслимой, космодесантник едва мог устоять на ногах. Ощущение было такое, словно он сунул руку в самое жерло вулкана, и на мгновение Уриилу вдруг захотелось, чтобы его настигло блаженное забытье потери сознания, только бы эта боль прекратилась.

Но не могло ли это быть такой же частью испытания, как и то, сможет он взять кинжал или нет?

Быть может, именно способность преодолеть такую адскую боль могла подтвердить его невиновность?

Уриил заставил себя отрешиться от боли, распахнув ей дружеские объятия, и открыл глаза, чтобы увидеть, как на него смотрит Леодегарий. Во взгляде Серого Рыцаря Ультрамарин увидел явное одобрение и с неожиданной уверенностью вдруг понял: тот хочет, чтобы он сумел пройти это испытание. Леодегарий действительно хотел найти причину не убивать своего пленника.

Пальцы нашарили полированный металл, и Уриил сжал ладонь на проволочной обмотке рукояти кинжала. Хотя он уже почти не чувствовал своей руки, мышцы и сухожилия все-таки еще достаточно повиновались ему, чтобы надежно схватить оружие.

Сделав это, Уриил вынул кинжал из кипящего масла и поднял перед собой. Дыхание вырывалось из его груди отрывистым сипением, рука превратилась в сплошной багровый ожог; сама плоть ее вскипела, а кожа сползала маслянистыми, похожими на слизь нитями. Такой боли Ультрамарин еще не знал, и вид изуродованной конечности делал ее только хуже.

Хотя каждый нерв в его теле требовал незамедлительно выпустить из ладони раскаленное добела оружие, Уриил протянул кинжал Леодегарию.

— Держи, — прошипел Ультрамарин сквозь зубы. — Кажется, ты это просил?

Леодегарий кивнул и принял оружие; латная перчатка надежно защищала его от обжигающего жара.

— Именно это, — произнес Серый Рыцарь, убирая кинжал в ножны на своем боку и обхватывая пальцами запястье пленника.

Пока Леодегарий изучал ожог, Уриил морщился от прикосновений, скрежеща зубами от боли, но все-таки вынуждая себя оставаться на ногах.

— И? — спросил Ультрамарин. — Чиста моя плоть?

— Возможно, — отозвался Леодегарий, отпуская его руку. — Пройдет три дня, и я вернусь, чтобы еще раз осмотреть твою рану. У воина, чья плоть чиста, она начнет заживать, а у оскверненного начнется заражение. И тогда мы будем знать, готов ли ты к последнему испытанию.

— Последнему испытанию? — переспросил Уриил, гадая, что может быть хуже того, что ему уже довелось перенести.

— Твой разум избавлен скверны, и я более чем уверен, что и плоть — тоже, — пояснил Леодегарий, — но все это лишь проверки, которые проводит человек, мы же должны теперь обратиться к самому Императору, дабы он оценил силу твоей души.

— И как же мы это сделаем?

— Суд Императора, — ответил Серый Рыцарь. — Пройдет три дня, и мы с тобой встретимся в бою, по результатам коего и будет вынесено решение.

Глава семнадцатая

В течение всех трех дней Уриил страдал от боли, доставлявшей почти невыносимые страдания. Как только испытание священными маслами завершилось, его вновь отправили в темное, одинокое заточение в холодном подземелье.

Впрочем, не таким уж и одиноким оно было, если учесть, что его верными сокамерниками опять стали доводящее до бешенства заунывное псалмопение и низкочастотный гул, мешавший уснуть. Его оставили одного, насколько Уриил мог судить, но в то же время он понимал, что за ним постоянно следят вооруженные тюремщики, не сводящие с него прицела стволов и способные уничтожить его в ту же секунду, как он предпримет попытку бежать.

Но бегство все-таки не входило в планы Уриила, возмущенного тем, что его верность и честь были подвергнуты сомнению.

Время во тьме текло медленно, и мысли капитана переползли от собственных невзгод к тому, что происходит сейчас с Пазанием, и событиям во внешнем мире. Справился ли его друг? Сумел ли он, как и сам Уриил, преодолеть два предыдущих испытания?

Капитан не имел оснований полагать, что Пазаний провалит их. Он только надеялся, что отвратительные хирурги Медренгарда полностью удалили зараженную ксеноинфекцией руку и тем самым очистили его товарища от скверны.

Если хоть малейший след Несущего Ночь остался в нем, не будет ли этого достаточно, чтобы Серые Рыцари вынесли ему смертный приговор?

Он попытался отбросить сомнения и тревоги, предавшись размышлениям о том, что сейчас творится на улицах Барбадуса. Его знания о событиях, произошедших после того, как его вытащили из-под обломков бара, были, мягко скажем, фрагментарными, и он ни в чем не был уверен. Например, уничтожили ли Серые Рыцари бескожих или те где-то все еще рыскают?

Барбадус являл собой подлинный лабиринт петляющих улочек и темных закутков, вполне привычных вожаку и его племени и способных позволить ему избежать плена или уничтожения. И если бескожим удалось прорваться, то каким станет их следующий шаг? Спрятаться и залечь на дно? Вновь начать убивать?

За одну-единственную ночь бескожие истребили практически всех «Клекочущих орлов», уничтожив и Верену Каин, и Мезиру Бардгил. Кто должен был стать следующим?

Все это как-то было связано с Зоной Поражения.

Всякий, кто принимал участие в резне, учиненной против мирных жителей Хатуриана, становился целью убийства, и пришедшая в действие цепочка событий вполне могла привести к тому, что на Салинасе разгорится настоящая война. И что хуже, Леодегарий — это было очевидно — принадлежал к тем людям, кто, распознав подлинную угрозу, исходящую от бескожих, мог приговорить к уничтожению разом всю планету.