Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП) - Чалкер Джек Лоуренс

Я наконец понял, что он хотел сказать, впрочем, уверенности мне это не прибавило.

- Неужели мы попали в руки людей, которые верят во всю эту чушь?

- Да. И теперь будь предельно осторожен. Они согласились помочь нам именно потому, что им предоставилась возможность ткнуть доброго католика лицом в грязь во славу сатаны. Но в сатану они верят исступленно и твоего веселья, мягко говоря, не поймут. Так что отныне следи за каждым своим словом – силы испепелить тебя на месте у них хватит, не сомневайся.

Мне приказали заткнуться, и я заткнулся. А что было делать? На самом деле меня нисколько не волновала их вера – просто они остались моей единственной надеждой.

Рандеву с сатанистами приближалось.

Они появились внезапно. В один прекрасный момент, когда мы сидели в повозке, ожидая приближения грозового облака – а грозы на Лилит очень часты и яростны, хотя и мимолетны, – нас окружили. Я мгновенно вскочил и принял боевую стойку, но отец Бронц сохранял спокойствие, и я расслабился.

Их было человек десять, и все – женщины, и все – абсолютно разные. Коротко остриженные, с грубой и обветренной кожей, они напоминали простолюдинок. Они были в бриджах из плотных, порядком истрепанных листьев, скрепленных лианами. У каждой имелось оружие – каменный топор или нож, а у двоих – луки и стрелы с кремниевыми наконечниками.

Среди них сразу выделялась одна – высокая и статная. Ее длинные шелковистые черные волосы свободно ниспадали, закрывая ягодицы. Не приходилось сомневаться, кто здесь вождь. От нее исходила мощнейшая, почти осязаемая воля и уверенность.

- Хорошо, отец Бронц! – сказала она низким грудным голосом. – Значит, это тот самый беглец, которому нужна помощь. – Она смотрела на меня как экспериментатор на порядком надоевшего кролика. Кажется, мой вид и запах вызвали у нее отвращение. Закончив осмотр, ведьма повернулась к священнику.

- Вы говорили о какой-то девушке. Очередные поповские байки?

- Не дури, Сумико, – предупредил Бронц. – Ты меня знаешь. Девушка в повозке.

Легкий кивок – и три женщины, вытащив из вороха соломы спящую Ти, бережно опустили ее на землю.

- Сукины дети, – прошипела Сумико и склонилась над Ти.

Она подробно расспросила Бронца о случившемся, простерла над ее головой руки и сосредоточилась. Затем поднялась, повернулась к нам и обвела обоих тяжелым взглядом.

- Какой подлец это сделал? – прорычала она.

- Пон из Зейсса, – устало ответил Брони. – Ты уже все слышала; теперь увидела собственными глазами. Она опустила голову:

- Клянусь, когда-нибудь я поймаю этого червяка и медленно, очень медленно нашинкую.

- Вы способны помочь ей? – вставил я, несколько раздосадованный безразличием к своей персоне.

Сумико покачала головой:

- Вывести ее из комы я могу. Вот только... Боюсь, нужен врач, причем врач, который хорошо знаком с этой процедурой. Иначе могут образоваться тромбы. Хоть Пон и слабее меня, но очень умен и обожает всевозможные трюки. – Она развела руками и медленно пошла вперед.

Женщины осторожно положили Ти в повозку, а одна молча запрыгнула на козлы. Наша кавалькада двинулась за королевой ведьм – другого определения я не нашел. Мы углубились в девственный лес.

Шагавший рядом отец Бронц повернулся ко мне.

- Вот ты и познакомился с ней, – тихо сказал он. – Сумико О’Хиггинс, верховная ведьма.

- Она ужасна, – ответил я.

- Что есть то есть, – согласился Бронц. – Но она очень сильна. Если кто и может помочь вам с Ти, так это она.

- Не думаю, что произвел на нее благоприятное впечатление. Похоже, она не очень-то мне обрадовалась.

Священник усмехнулся:

- Сумико на дух не переносит мужчин. Но не беспокойся – это вопрос времени.

Я не разделял его уверенности.

- А она захочет помогать? – спросил я. – По-моему, она непредсказуема.

- Не беспокойся, – повторил он, – ты в полной безопасности; У сатанистов существует свой кодекс чести, и они строго блюдут его. Вдобавок, они ненавидят поместья больше, чем кто бы то ни было, а ты беглец, да еще какой беглец. Одно это сыграет на руку.

- Надеюсь, – с сомнением сказал я. – А кто она такая? По рангу не ниже магистра.

- Возможно, и выше. Однако она не прошла необходимого курса обучения. Если бы она захотела, то могла бы побороться за место властителя, да только это не в ее вкусе.

Не помню, сколько часов мы шли – на Лилит я быстро потерял чувство времени, – но наконец прибыли в лагерь свободных сатанистов, окруженный со всех сторон девственными джунглями. Здесь стояли настоящие избы из толстых бревен, крытые соломенными матами. Тринадцать таких “домов” образовывали большой круг, в центре которого виднелось небольшое кострище, накрытое чем-то возвышение и небольшой каменный могильник. Несмотря на темноту, жизнь в деревне кипела. Я обнаружил, что население лагеря – человек шестьдесят или даже больше – составляют только женщины. Отсутствие мужчин лишь усилило мои опасения.

Наша повозка уже стояла здесь. Женщины, не обращая на нас никакого внимания, занимались своими делами при тусклом свете костра и факелов, пропитанных маслом неизвестного мне растения. Я перехватил лишь два-три любопытных взгляда: нас не ждали, но нашему появлению не удивились. Подавляющее большинство женщин не носило ни одежды, ни украшений, хотя, очевидно, имели как минимум ранг смотрителя.

Длинноволосая начальница выкрикнула несколько имен, и во все концы поселка полетели приказы. Мы с Бронцем решили не мешать и, встав в сторонке, наблюдали за происходящим.

С возвышения возле костра убрали покрытие, и взорам открылась большая каменная плита – нечто среднее между купелью и лабораторным столом доктора Пона, на которой были выгравированы какие-то символы. В ярких сполохах пламени мы увидели на плите Ти. Двенадцать женщин окружили ее, почти скрыв от нас.

Я повернулся к отцу, Бронцу:

- Что за чертовщина?

- Вот именно, – вздохнул священник. – Они пытаются вернуть Ти к жизни, но, будучи сатанистами, обставили это как соответствующий обряд. Мне невероятно больно смотреть на все это, но ведьмы способны оказать ей помощь, а я... я, увы, нет.

Сатанизм ли, католицизм ли – какая разница? Настоящим чудом казались уцелевшие до наших дней первобытные суеверия. Если для концентрации энергии им необходима помощь какого-нибудь Мумбо-Юмбо, ради Бога, лишь бы это спасло мою Ти.

Женщины тихонько запели. Слов разобрать я не мог; а если они действительно пели что-то членораздельное, то на непонятном мне языке.

Песнь длилась довольно долго, и я уже порядком утомился, но стоило мне привалиться к ближайшему дереву, как из домика вышла Сумико О’Хиггинс. Черная длинная мантия и плащ совершенно преобразили ее. Перевернутый крест, висевший на ремешке из лианы, не оставлял сомнений в характере предстоящей церемонии.

Она приблизилась к кругу, и огонь, почти угасший, внезапно вспыхнул с необычайной силой. Странно, ведь местные микроорганизмы гибнут при высокой температуре. Значит, дело не в них?

Сумико присоединилась к поющим. Ее глаза были закрыты, руки воздеты к небу. Она впала в транс. Вскоре песнь стихла; только доносящееся издалека гудение насекомых нарушало тишину. Казалось, все затаили дыхание.

- О сатана, князь тьмы, к тебе взываем! – внезапно выкрикнула Сумико.

- Тьма, сгустись! – эхом отозвались остальные.

- О великий, вечный враг тоталитаризма Церкви и государства, услышь молитвы наши!

- Услышь молитвы наши, – повторили остальные. Повелительница ведьм открыла глаза и медленно опустила руки на безжизненное лицо Ти.

- Дай нам силу исцелить ее, – взмолилась она и вновь закрыла глаза, не убирая рук с лица девушки.

Непонятно, действительно ли она впала в мистический транс, или же все это дешевый трюк. Меня одолевали сомнения, но отступать было поздно. Я бросил взгляд на отца Бронца: священник неотрывно смотрел на странную церемонию, в глазах его была печаль.

Все замерло. Я понимал, что сейчас О’Хиггинс со своими помощницами тщательно изучают мозг Ти и вносят необходимые изменения.