Рассвет Души Повелителя. Том 12 - Оливер Ло

class="p1">— Так я оказался в плену у Кетцаля. Годы пыток, экспериментов, допросов. Он хотел знать всё о клане Ри, о родословной Гидры Семи Водопадов, — отец поднял на меня взгляд. — Я ничего ему не сказал, Джин. Ничего, что могло бы подвергнуть тебя опасности.

В комнате воцарилась тишина. Я размышлял над услышанным, собирая воедино кусочки головоломки своей жизни. Всё встало на свои.

Отец смотрел на меня с тревогой, ожидая реакции, осуждения, возможно, даже ненависти за то, что он лишил меня моего наследия, моей силы.

Я мысленно подсчитал ингредиенты в тигле, аккуратно добавил последний компонент — каплю своей Звёздной Ци, и накрыл сосуд крышкой. Пилюля должна была настояться несколько минут перед завершением.

Подняв взгляд на отца, я увидел в его глазах страх — не за себя, а за то, что потеряет моё уважение, мою любовь. Этот могучий когда-то человек, перенёсший столько страданий ради меня, сейчас выглядел, как побитый пёс, ожидающий очередного удара.

— Отец, — мой голос звучал спокойно, твёрдо, — я не виню тебя. Ты сделал всё, чтобы защитить меня. Всё, что было в твоих силах. И все что я могу, лишь благодарить тебя за все это.

Его глаза расширились от удивления. Он явно ожидал другой реакции.

— Но я лишил тебя твоего наследия… твоей силы…

— И благодаря этому я выжил, — ответил я пожав плечами. — Вырос, окреп. И в конце концов всё равно нашёл свой путь практика.

— Как? — в его голосе звучало искреннее изумление. — Как ты смог стать практиком без ядра Ци?

— Я прошел долгий путь. Нашел технику, которая помогла мне развиться, но об этом позже, сейчас важнее это, — ответил я, снимая крышку с тигля.

Внутри лежала идеально сформированная пилюля, сияющая мягким серебристо-чёрным светом. Я аккуратно извлёк её и положил на ладонь.

— Пилюля Возрождения из Пепла, — сказал я.

Взяв за основу ту пилюлю, что когда-то дала мне Кассандра, я усовершенствовал её с помощью знаний и ингредиентов, которые приобрёл в храме Повелителя Ночи.

— Она полностью восстановит твои повреждённые меридианы, залечит раны, нанесённые пытками. Тебе конечно понадобится время, чтобы полностью восстановиться, но эта пилюля запустит процесс исцеления.

Отец смотрел на пилюлю с благоговейным трепетом.

— Ты создал это? — в его голосе звучало неверие, смешанное с гордостью.

— Для тебя, — ответил я просто, протягивая ему пилюлю.

Чешуйка, до этого молча наблюдавшая за нами из-под моего воротника, внезапно высунула голову.

— Он не только алхимик, но и сильнейший практик, которого я встречала! — заявила она, заставив отца вздрогнуть от неожиданности.

— А это… — отец моргнул, глядя на маленькую змейку с кристальными рожками.

— Чешуйка, — представил я свою спутницу. — Духовный зверь, который выбрал меня своим… — я запнулся, не зная, как точнее описать наши отношения.

— Папой! — гордо закончила Чешуйка. — Он мой папа. И это я его нашла, а не наоборот! А ты получается мой дед! Зови меня внучкой!

Отец посмотрел на меня с немым вопросом, и я лишь пожал плечами с лёгкой улыбкой. Это была длинная история, которую можно будет рассказать позже.

— Рад познакомиться, Чешуйка, — вежливо сказал отец, слегка кланяясь змейке. — Я благодарен тебе за то, что ты присматривала за моим сыном.

— Еще бы, если бы не я, он бы помер раз тридцать, точно говорю, — ответила Чешуйка, но её тон смягчился. — Но теперь я буду присматривать за вами обоими. Один человек — хорошо, а два — ещё лучше! Особенно если вы оба будете меня кормить.

Этот короткий обмен репликами разрядил напряжённую атмосферу. Отец даже слегка улыбнулся, глядя на маленькую змейку, которая с важным видом обвилась вокруг моей руки.

— Пилюля, — напомнил я, всё ещё протягивая её отцу. — Чем раньше примешь, тем быстрее начнётся восстановление.

Отец принял пилюлю, поднёс её к губам и проглотил. Несколько мгновений ничего не происходило, затем по его телу пробежала волна серебристого сияния. Кожа, секунду назад бледная и покрытая шрамами, приобрела более здоровый оттенок. Некоторые мелкие рубцы на лице и руках начали бледнеть, постепенно исчезая.

— Невероятно, — прошептал он, глядя на свои руки. — Я чувствую… тепло. Впервые за столько лет.

— Пилюля начала работать, — кивнул я. — Но полное восстановление займёт время. Твои меридианы слишком долго подвергались воздействию демонической Ци. С этим я уже ничего не смогу сделать.

Отец поднял на меня взгляд, полный новой решимости.

— У нас есть время, сын. Теперь, когда я нашёл тебя, у нас есть время.

Я сел напротив него, внимательно наблюдая, как пилюля продолжает своё действие. Интересно, но даже при своём нынешнем уровне мастерства я не мог полностью предсказать её эффект — слишком много переменных, слишком сложное взаимодействие Ци.

— Отец, — произнёс я после недолгого молчания, — где похоронена моя мать?

Он поднял на меня глаза, в которых отражалась старая боль.

— Она покоится рядом с тайным хранилищем клана Ри, — ответил отец тихо. — В горах недалеко от северного региона. Место, о котором знали лишь избранные члены клана, — он сделал паузу. — Я отнёс её тело туда, прежде чем мы с тобой переместились на Северный континент. Она заслуживала покоиться среди своих предков.

Я кивнул, ощущая странное чувство завершённости, словно ещё один фрагмент головоломки встал на место.

— Мы должны отправиться туда, — сказал я решительно. — Я хочу увидеть её могилу. И узнать больше о клане Ри, о нашем наследии.

Отец внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мою готовность к такому путешествию.

— Я отведу тебя, — сказал он наконец. — Как только достаточно окрепну. Путь не будет лёгким — не только из-за расстояния, но и из-за опасностей. Земли вокруг хранилища всегда охранялись духовными зверями, а теперь, после падения клана, они могли стать ещё более дикими и опасными.

— Я не боюсь опасностей, — ответил я спокойно. — И ты больше не один, отец. Мы справимся вместе.

— Мы справимся втроём! — вставила Чешуйка, заставив нас обоих улыбнуться.

Отец протянул руку и осторожно коснулся моего плеча, словно всё ещё не веря, что я настоящий.

— Я горжусь тобой, сын. Тем, каким человеком ты вырос. Тем, что нашёл свой путь, несмотря на всё, что я сделал.

— Ты дал мне самое главное, отец, —