Энн Маккефри - Небеса Перна

— Прошу меня простить, мы сегодня не выспались, — пояснила она.

— Здесь есть покои для гостей, Лесса, — быстро предложил Олдайв.

— Мы еще не настолько валимся с ног, — ответил Ф’лар.

— Может, ты и нет, Ф’лар, — медленно поднимаясь на ноги, возразила Лесса, — но я еще восемь часов назад мечтала о том, чтобы хорошенько поспать. И я буду благодарна, если мне удастся отдохнуть хотя бы немного. Где УГОДНО.

— Конечно, конечно, — ответил Грож. — В Форте вам всегда рады.

— И в Руате, — хором подхватили Джексом и Шарра, зная, как приятно Лессе посещать тот холд, где она родилась.

Госпожа Бенден-Вейра с сожалением покачала головой:

— Рамот’а и Мнемент’ уже устроились на солнышке на скалах возле Форта, — ответила она. — А я пойду в какую-нибудь тихую комнату. Прямо здесь. — Она указала вниз. — И чтобы никакого праздничного шума.

— Скорлупа и Осколки! Мне нужно вернуться на площадь Встреч, — также вставая, проговорил Грож. Нужно собрать прошения и объяснить, из-за чего вся эта суматоха. Эти проклятые Очистители подождут. Им только на пользу пойдет.

— Если этим выродкам вообще что-то может пойти на пользу, — мрачно обронила Шарра.

Кейта поспешно вскочила, чтобы проводить предводителей Бенден-Вейра в комнаты для гостей.

— Мне нужно вернуться, чтобы доложить обо всем лорду Торику, — жестко проговорил К’ван, отодвигаясь от стола. — Сомневаюсь, что его успокоит то, что он был только одной из многих целей.

— Торик всегда предпочитает быть единственным, — проговорил Ф’лар, которому были прекрасно известны сложные отношения К’вана и хозяина Южного холда.

— Мы будем держать его в курсе событий, — коротко кивнув, пообещал Грож. У него с Ториком были свои проблемы. — Итак, Посадочная площадка, Бенден, Болл и Южный? Сколько, хм, всего целей могло быть?

— Интересно, а на снежные бури в горах они тоже рассчитывали? — поинтересовалась в пространство Лесса, прежде чем последовать за Кейтой к выходу из обеденной залы.

Ф’лар на несколько секунд задержался.

— Ф’лессан, ты идешь с нами?

— Нет, сэр, хотя и испытываю большое искушение. Хочу посмотреть, все ли в порядке с той зеленой всадницей. Ей здорово досталось, пока не прилетел ее дракон.

Встреча окончилась, однако никто не рискнул произнести традиционные пожелания всего наилучшего, обязательные в конце Оборота: сейчас они были бы бестактны и неуместны. Прежде чем Грож, Сибелл и Н’тон добрались до площади Встреч, пришли новые барабанные сообщения.

— Тревога, — перевел Сибелл первые удары; он прислушался, явно не ожидая ничего хорошего. — Из цеха кузнецов. — Неужели и Фандарел тоже?! Он крайне осторожен и всегда запирает свой цех и склады. Ах да, понимаю…

Когда лорд дослушал сообщение, его лицо разгладилось, на нем возникло выражение удовлетворения.

— Они пытались! Интересно, что ему удастся у них выяснить. Ох, Скорлупа и Осколки, все уже ждут!..

Они слышали, как арфисты играют веселые мелодии для гостей Встречи. По сторонам площади люди грели руки у жаровен, негромко переговариваясь между собой и не без тревоги наблюдая за своим лордом-холдером, верхом въезжавшим на площадь.

— Отец! — послышался голос Хорона.

Парень стремительно сбежал по ступеням, ведущим ко входу в холд. Добежав до восседавшего на коне Грожа, он выдохнул:

— Отец, мы обнаружили кое-что, что ты непременно должен увидеть!

— Позже, Хорон, позже.

— Это чрезвычайно важно.

— Проклятые Очистители! Я-то надеялся, что больше мы их не увидим, — нетерпеливо проговорил Грож. — Сибелл, иди посмотри, что там такого чертовски важного случилось. Я лучше разберусь здесь. — Он широким жестом обвел собравшихся на площади и явно ожидающих его людей. — Не было еще такого скверного Окончания Оборота в моей жизни!

С этими словами он направил коня к возвышению арфистов. Мелодия завершилась великолепным пассажем, который доставил Сибеллу немало удовольствия, несмотря на мрачное настроение. Лорда немедленно окружила толпа.

Сибелл подозвал девушку-ученицу в синей одежде арфистки.

— Ворла, я буду в холде вместе с лордом Хороном. Принеси мне тексты всех пришедших сообщений. Я буду передавать ответы непосредственно мастеру-барабанщику.

Он кликнул свою золотую ящерку Кими и с ней на плече направился следом за Хороном через промерзший двор холда. Позади раздались приветственные крики: лорд Грож поднимался на возвышение, где располагались арфисты.

— Ну, так что же такого особенного и важного произошло, Хорон? — спросил Сибелл, когда они вошли в помещение.

Хорон тяжело сглотнул.

— Самое… омерзительное… — его передернуло от отвращения.

— Что такое? Жаргон Очистителей? — удивился Сибелл.

Хорона передернуло. Он открыл дверь в пятиугольный кабинет лорда-холдера. На большом столе было разложено снаряжение вандалов. Грейнджер, дворецкий Форт-холда, тщательно осматривал содержимое одной из седельных сумок.

— Вот это!

Хорон указал на тонкую книжечку-памфлет, грубо сшитую крупными скрепками. Ноздри Хорона раздувались от гнева: было ясно, что он не хочет даже лишний раз дотрагиваться до этого предмета. Такое же отвращение читалось и на лице Грейнджера.

Сибелл склонился над столом: очевидно, памфлет составлял любитель. Самый юный из подмастерьев Тагетарла лучше справился бы с этой работой! Крупными, жирными квадратными буквами, похожими на единственную букву, написанную на карте, найденной у предводителя нападавших, на обложке было выведено: «Пытки Мерзости». Да, несомненно, буква «Б» была написана той же рукой.

— Вы только… только загляните внутрь, Сибелл! — Хорон снова скривился.

Сибелл открыл книжечку; только умение владеть собой помешало ему немедленно ее захлопнуть. Теперь он понимал чувства Хорона. Картинка действительно выглядела омерзительно. На ней были изображены какие-то фигуры, раскрашенные неестественными цветами, державшие в руках ножи и крючья, которыми они растягивали в стороны края раны. Подпись зачеркнута так, что прочесть ее было невозможно, а вместо нее сделана другая, той же рукой, что и надпись на обложке: «Беспомощное тело пульсирует от страдания. Это можешь быть ты».

— Здесь все такое. Отталкивающие рисунки, — проговорил Хорон. — Где они могли… достать это?

Сибелл отстраненно перевернул еще несколько страниц и обнаружил картинку, которая была ему знакома. Сложный перелом большой берцовой кости: плоть окрашена в неестественно розовый цвет, на фоне которого кость по контрасту кажется отвратительно белой. Ему приходилось видеть такую травму в горном холде несколько Оборотов назад. Надпись гласила: «Кость расколота ударами». Сибелл разглядел почти затертые грязными пальцами цифры на полях: «Рис. 10» и «Рис. 112». Проверив остальные цифры, он понял, что последовательность картинок значения не имеет. Памфлет был составлен из случайно подобранных фотографий, несомненно взятых из скрупулезно точных медицинских файлов Игипса.