Грэм Макнилл - Адептус Механикус: Омнибус

— Всем рыцарям, — сказал я. — Приготовиться к удару.

Архимагос Кирано уже привык к наглости рыцарских домов, особенно к Кадмус, но слышать такие заявления от женщины было уже чересчур.

Он стоял на служебной платформе в центре основных врат храма-кузницы, наблюдая вид,

который можно было смело назвать восстанием.

— Прояснение: это какая-то шутка?

— Могу вас заверить, что нам совершенно не до шуток, — ответила Корделия из дома Кадмус. Супруга барона Роланда стояла в окружении рыцарей Кадмус и их жен.

Не будь ее требования столь серьезны, он бы посмеялся над ней.

— Это выходит за все возможные границы, — сказал Кирано.

— Я хочу увидеть адепта Немоникса.

— Кого?

— Адепт Немоникс, — повторила Корделия. — Ваш бойцовский пес. Тот самый адепт, которого вы послали, чтобы склонить дом Кадмус вернуться под Марсианский контроль.

— В моей кузнице подобных адептов нет, — произнес Кирано, удостоверившись теперь, что эта женщина не в своем уме. — Да, я запросил у хранителей данных выслать агента, но он никогда не появлялся в Вондраке.

— Знаете, я думаю, что вы искреннее верите в это, — сказала Корделия. — И это делает вас такой же жертвой его манипуляций, как и дом Кадмус.

— Леди Корделия, неужели вы считаете, что если в моей кузнице появится незарегистрированный адепт, я не узнаю об этом?

— Полагаю, что вы знали об этом, но благополучно забыли.

— Моя нейро-аугментация ничего не забывает.

— Я знаю, что он в вашей кузнице, — настаивала Корделия, вытаскивая вперед человека в робе Хранителя. — Сборщик Текстон может быть лишь простой Хранитель для вас, но он гораздо сообразительней и дотошней, когда дело касается поиска вещей.

— Леди Корделия, я уверяю вас…

— Заткнитесь, я не закончила, — прервала его Корделия. — Адепт Немоникс очень умен по части стирания следов своего присутствия, одурачивания машин и людей, кто доверял им свою память. Но, когда ты знаешь, чего не искать, оказывается достаточно просто найти кого-то, кто думает, что его не найти.

— Я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите леди Корделия. У меня нет времени для ваших загадок и глупостей.

Супруга барона Роланда вздохнула и подняла руку.

— Все очень просто, архимагос, — сказала она. — Или вы откроете врата, или я попрошу сира Малкольма и его славных рыцарей снести их.

Угроза насилия против его кузницы ужаснула Кирано, но он не их тех, кто подчиняется чьим-то женам.

Прежде, чем он собрался отвечать на угрозу леди Корделии, из громоздкого механизма врат раздался тяжелый бас, пришедших в движение зубчатых колес. Двойные створки приоткрылись, и начали величавое движение наружу.

— Что вы сделали? — потребовал Кирано, в ужасе от такого грубого вторжения в его святая святых. — Это грубейшее нарушение Основных Правил Механикус, установленных самим Бинарным апостолом!

— Это не я, — ответила Корделия, когда рыцари прошли через отрытые врата с оружием наготове. — Подозреваю, вы обнаружите, что это адепт Немоникс впустил нас внутрь.

Грузовики с прогена мчались навстречу брошенным топливным танкерам. Непонятно откуда взявшаяся команда танкера была практически в безопасности, если бы не скала, завалившая выход и их судьбу.

Раюм Бартаум стоял на задней площадке грузовика. Он плотно прижимал экзотического вида оружие к своему телу, я узнал его: конический ствол и витой магнитный ускоритель, без сомнений — это «Марк XXXV Магнакор» Бартаум обращался с ним со сноровкой опытного стрелка.

Рыцарь видел тоже, что видел я, и знал, что сейчас произойдет.

Два заряда сине-белого огня вырвались из плазмо-ружья Бартаума. Слишком быстрые, чтобы проследить за ними, первый заряд ударил в танкер, развороченный моим падением, второй пробился через бронированную шкуру стоящего чуть поодаль.

Прометиум воспламенился с оглушающим хлопком.

Тьма исчезла, когда десятки тысяч литров летучего топлива одновременно взорвались. Огненный шар под высоким давлением ворвался в туннель с нестерпимо громким ревом, мгновенно испепелив транспорт Бартаума.

Кошмарный жар наполнил кабину моего доспеха. Ужасный, ни с чем не сравнимый жар спалил множество сложных внутренних механизмом. Я чувствовал, как кожа на руках обжигается об металл креплений моего трона Механикус.

Я чувствовал невыносимую боль от этих ожогов, но я выживу.

У генокрадов не было даже такой защиты.

Я видел, как их поглотило ударное облако огня, испепелив их до состояния жирного осадка, осыпавшего мою кабину. Пламя продолжало движение по туннелю, стирая все знаки отличия с наших доспехов, уравнивая нас.

Флаги домов и знаки почетных сражений сгорели дотла, сдетонировавшие патронташ и топливные емкости, моментально привели оружие в негодность.

Боль невероятная, но выжить можно.

Я слышал скрежещущий вопль чужих, перекрывавший даже рев пламени. Как свист насекомого, сгорающего под увеличительным стеклом, или вопли мутанта, с разорванным животом умоляющего о смерти.

Жар продолжал расти, теснота туннеля увеличивала силу пекла. Я повернул свой доспех по направлению к свету, и двинулся свозь бушующие облака живого пламени.

— Со мной! — прокричал я в вокс. Жар внутри кабины высушил глотку. Я едва мог двигаться и надеялся, что мои рыцари и Хоукшрауд услышали приказ.

Защищенные внутри «Капитол Империалис» магос Врил и его адепты будут в безопасности от идущего по туннелю пламени. Если какие-либо ксено-организмы и смогут последовать за нами по туннелю, то только от огненного шока.

Я прорывался через адское пламя. Каждый шаг — это маленькая победа. Жар внутри достиг своего предела.

Мое зрение плыло. Пот покрывал меня, как вторая кожа.

Я ускорился.

Каждый ауспик и все внешние сенсоры вышли из строя в мгновенной вспышке сдетонировавших танкеров. Я больше не мог сказать, как далеко мы были от поверхности.

Ромб света становился все больше и больше, пока я карабкался по труднопроходимому склону туннеля. Я почти что чувствовал холод, чистый воздух затянутый внутрь подземных сетей. Я открыл кабину и полной грудью вдохнул свежий воздух, вздрагивая от холодных дуновений касающихся моей кожи. Болезненное ощущение, но желанное. Глаза саднило от жара, и я сморгнул прочь колючие слезы.

Я увидел размытые, угловатые очертания входа в туннель, и понял, что мы спаслись.

— Сир Грегор? — произнес я. — Сир Мартин?

Ни один из оставленных мною рыцарей охранять вход не подал голос, но я не удивлен. Так много систем брони были повреждены или уничтожены, что поразительно как я вообще стою, не говоря уже о том, чтобы отдавать команды.

Я продолжал идти, и очертания впереди прояснились.

Не было ни сира Грегора, ни сира Мартина.

Непонятно откуда взявшийся ликтор прыгнул на мою открытую кабину. Его ноги ударились в грудь рыцаря и хлещущие, рубящие когти с силой погрузились в пластины брони. Челюсть, полная щупалец, раскрылась, обнажая клыки, торчащие во всех направлениях.

Я не мог двинуться. Я не мог избежать этой атаки.

Суставчатые когти, похожие на серпы, потянулись ко мне для удара.

Но прежде чем они тронули меня, отрезок обугленной стали перехватил его. Сломанное пило-лезвие проревело на расстоянии вытянутой руки от моего черепа.

«Жнец» извернулся, и тонко разрезал передние конечности ликтора. Существо издало визг боли. Мясистые крюки, воткнутые в мою броню, выскочили, когда ликтор боролся чтобы освободить себя.

Но недостаточно быстро.

Теллурус с огромной скоростью опустил свое лезвие, и разрубил его пополам. Казнь высвободила фонтан чужацкой крови, обдав меня нечистотами.

Разрубленные половины упали с брони. Розовые веревки мокрых внутренностей свисали с кабины.

Актис Бардольф появился возле меня, и стволом уже бесполезной пушки, соскоблил с меня остатки ликтора. Несколько костистых, хрящевых крюков остались торчать из бортов моей кабины.

— Я ведь говорил вам, что за нами шли, — произнес он.

Апофеоз

Корделия шла с гордо поднятой головой. Как супруга барона Роланда, она нигде не была чужой. Дом Кадмус бывал в мирах столь непохожих ни на Вондрак, ни на Райсу, что она удивлялась, как они все еще часть Империума.

Но интерьер храма-кузницы был ни на что не похож. В ее работе не было ничего человеческого, все подчинялось логике и машинам.

Оправленные в железо процессионные коридоры, окутанные паром залы и тяжелое механическое сердцебиение, не принадлежало тем, чьи заботы касались плоти и крови. Она не чувствовала прямую угрозу, но предупреждение, что здесь не приветствуется плоть.

Позади неторопливо шли Малкольм и его рыцари, один их шаг равнялся десяти человеческим. Их орудия наведены и заряжены. Она надеялась, что до сражения не дойдет, хотя угроза возможного насилия была велика.