Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП) - Чалкер Джек Лоуренс

- Дикие Люди? А это кто такие?

- Ужасные дикари, – ответила Чинг. – Настоящие варвары. Они обитают где-то в глуши, вне Государства, стадами. Очень суеверны и постоянно борются за выживание. Я видела некоторых.

Сказанное заинтересовало меня еще больше, однако успех в моем деле зависел от умения выведать нужную информацию в непринужденной беседе.

- Но откуда они взялись? – спросил я. – Их что, лишили гражданства? Кто они – изгои, беглецы, дезертиры?

Чинг неопределенно потянулась:

- Кто его знает. Дикари существуют с незапамятных времен, когда еще не было самого Государства. Скорее всего это потомки первопроходцев Медузы, поселенцев – или тех, кто просто решил сбежать от цивилизации.

В последнее я не верил, но вполне допускал, что это самые обычные люди, которые не вытерпели здешний режим и повальную слежку. Наверняка они живут очень примитивно: на этой планете нет райских кущ, где все достается даром, однако в чем-то их образ жизни казался мне более достойным человека, нежели прозябание в комфортабельном городе на положении аквариумной рыбки. Мысль о необходимости выковыривать из-под снега корешки для пропитания не улыбалась мне, но здесь, на Медузе, крайне важно сознавать, что у тебя есть выбор. Пусть даже единственный.

Я продолжал вести с Чинг бессодержательный треп – мои невидимые соглядатаи наверняка остались довольны. Потом у меня будет время собрать по кусочкам необходимую информацию и восстановить полную картину.

- Как же ты оказалась на такой грязной работенке? – поинтересовался я у девушки. – Со мной-то все понятно – мне выбирать не пришлось, но ведь ты родилась здесь. Кстати, чем именно ты занимаешься?

Эта тема показалась ей гораздо интереснее.

- Я – то есть мы – моем поезда и выполняем профилактические работы. Это очень несложно.

- Вы используете роботов? – удивился я.

- Нет, что ты! – в свою очередь поразилась она. – На предприятиях их в самом деле очень много, но убирать за людьми могут только люди. И кроме того, государство считает, что для выполнения работы недостаточно только навыка.

Больше всего это напоминало цитату из Священного писания. Оказывается, я превратился в дворника.., ну и что с того? Но Чинг так и не ответила на мой первый вопрос.

- Ты славная девчонка, – сказал я почти искренне. – И очень понятно объясняешь. Ты способная, да и язык у тебя хорошо подвешен Так почему же ты пошла в чернорабочие?

Она тяжело вздохнула.

- Если тебе неприятно, не говори, – поспешил я успокоить ее.

- Да нет, все в порядке. Ты прав – у меня высокий коэффициент интеллектуального развития, но от этого мне только хуже. Понимаешь, еще в младенчестве у меня что-то случилось с головой. Психиатры говорят, это как короткое замыкание, только неисправность такая крошечная, что ее невозможно найти. В принципе я совершенно нормальная, но не могу разобрать букв. – Чинг коротко кивнула в направлении компьютерного терминала. – Мне легко с ним работать при помощи звукопреобразователя, но стоит взглянуть на клавиатуру или на экран – все плывет перед глазами. – Она с несчастным видом покачала головой и еще раз вздохнула. – Так что перед тобой первый неуч Медузы, – невесело закончила она.

Я прекрасно понимал, какая это серьезная проблема. Быть неграмотным в технократическом обществе сродни приговору. Нужно читать справочники, следить за текущей информацией, представленной в цифровой и буквенной форме, – иначе абсолютно выпадаешь из общественной жизни и становишься ходячим овощем. На любой цивилизованной планете ее вылечили бы в два счета, хотя окончательно избавиться от этого недуга – он называется дислексия – невозможно. Но что никак не укладывалось у меня в голове, так это бездействие микроорганизмов Вардена, способных творить чудеса. Об этом я поинтересовался у Чинг. Специалисты считают, – ответила она, – что это врожденное, и, даже если удастся найти и восстановить поврежденное место, микроорганизмы все равно вернут то состояние, которое считают нормальным. Я научилась скрывать свой недуг, но прихожу в бешенство, когда думаю о том, что я гораздо умнее всех тех напыщенных дураков, которые тестировали меня, а потом беспомощно разводили руками. Мои ровесники, глупее меня во сто крат, продолжают учиться и найдут себе хорошую работу. А мне, видно, до скончания века придется мыть вагоны.

Я искренне сочувствовал ей – да и как не посочувствовать человеку, который на заре жизни лишился всяких перспектив; но я понимал, что злая шутка, которую сыграли с ней микроорганизмы Вардена, – чистая случайность, наверняка связанная с родовой травмой, и лишний раз убедился, что только прошедший генетическую коррекцию человек может быть действительно нравственным и практичным. Например, я. Таким был и Тарин Бул.

- Значит, ты обречена на неквалифицированную работу? – спросил я. – И только потому, что на любой другой необходимо уметь читать?

- Нет, я могла бы устроиться немного получше, если докажу свои способности, – доверительно сообщила она. – Например, я отлично справляюсь с компьютером. Но ты прав. Более или менее пристойная работа требует элементарной грамотности: я могу освоить множество профессий, но любой грамотей сделает это несравненно быстрее и эффективнее. Впрочем, задерживаться здесь я не собираюсь. Как ты думаешь, почему они направили тебя именно ко мне?

- Потому что мы оба слегка того? – не подумав, ляпнул я.

Она весело засмеялась:

- Нет, хотя как знать. Просто со временем мы должны основать семейную группу. Тогда я стану Главной Матерью, буду вести домашнее хозяйство и воспитывать детей. А когда они подрастут, и я смогу учить их, никого не будет волновать, что для подведения домашнего бюджета я использую звукопреобразователь, а не дисплей. Такая перспектива гораздо лучше, чем всю жизнь натирать полы в вагонах или стать Девушкой Радости на каком-нибудь спутнике Момрата.

Бац! Еще одна крупинка полезной информации.

- Значит, нам придется пожениться, – вслух сказал я. – Но ведь мы еще так молоды! Чинг широко улыбнулась:

- Так и знала, что ты об этом спросишь. Но почему молоды? Когда женятся люди Извне?

- Они вообще не женятся, – гордо ответил я. – Большинство людей создаются методами генной инженерии. Они предназначены для определенной деятельности и справляются с ней лучше, чем любой другой.

Тебя выращивают, обучают элементарным навыкам, а затем ты трудишься. Впрочем, иногда и там бывают свадьбы. – Я чуть было не сказал, что, как правило, сочетаются не мужчина с женщиной, но вовремя прикусил язык. Это для нее слишком сложно. – Но многие прекрасно обходятся и так. Она кивнула:

- В школе нам кое-что говорили о жизни Извне, но представить такое нелегко. Двое моих знакомых побывали на Цербере и рассказывают удивительные вещи. Люди постоянно обмениваются телами и живут на деревьях, стоящих в воде. Чушь какая-то.

“Если это правда, – подумалось мне, – то моему двойнику там есть где развернуться”.

- В голове не укладывается, – вслух согласился я. – Но кто знает, может быть, когда-нибудь я побываю и там. Мне обещали, что когда я немного подрасту, то стану пилотом.

- Пилот. – В ее голосе послышались нотки скрытой зависти. – Здорово. А тебе когда-нибудь доводилось летать на космических кораблях?

Я отрицательно покачал головой.

- Ни разу, – соврал я. – Но мой отец много рассказывал мне об этом. Не забывай, мне было всего двенадцать, когда меня арестовали.

Речь вновь зашла о моем прошлом, но, как я и предполагал, ей не хотелось развивать эту тему.

- Если ты родился в лаборатории, а рос и воспитывался со своими сверстниками, как ты можешь кого-то называть отцом?

Классный вопрос. Она все больше и больше нравилась мне.

- Высокопоставленные люди в нашем государстве, – пояснил я, – вроде политиков и крупных чиновников, как правило, имеют семьи, чтобы дети могли сызмальства постичь все тонкости и завести полезные связи, которые могут пригодиться в будущем. В пятилетнем возрасте нас вводят в то общество, в котором нам предстоит вращаться в дальнейшем. Это обычная практика, но иногда завязываются весьма тесные отношения. Так случилось и у нас с отцом, – грустно закончил я.