Джек Лоуренс Чалкер - Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП)

Наш бывший сменный инспектор недоумевающе посмотрела на меня:

— Вы меня знаете?

— С первых дней, как попал на Медузу. Впрочем, поговорим потом. — Я переключил пистолет в режим широкого луча. — Так он не опасен, — сказал я громко, чтобы слышали все, — только выведет вас из строя на несколько минут. Но я посоветовал бы вам не попадать впредь в лапы СНМ. Даю вам последний шанс. Присоединяетесь?

Гробовая тишина.

Я навел пистолет на сбившихся в кучку охранников и нажал курок, а затем развернул ствол на выразивших желание остаться оппозиционеров. Я с грустью оглядел их, чувствуя необычную уверенность, которую придает человеку оружие. Итак, четыре женщины и я. Ну что же, наши шансы выбраться отсюда, похоже, не так уж малы.

— Вперед, троглодиты! — с воодушевлением произнес я, и мы покинули поле битвы, усеянное безжизненными и просто неподвижными телами.

Глава 8

ДИКИЕ ЛЮДИ

Когда мы отошли на порядочное расстояние, я обернулся. У меня хватило предусмотрительности забрать остальные пистолеты и блоки питания вместе с ремнями, но число зарядов было ограничено; к тому же, кроме меня, никто не владел лазерным оружием.

— Пора нырять в дерьмо, — оповестил я спутников. — Они блокировали все туннели, так что сейчас нужно спрятаться где-нибудь и подождать, пока они уйдут. Ясно?

Все согласно кивнули. Я посмотрел на молодую девушку, которая утверждала, что хорошо знакома с расположением туннелей.

— Ты говорила, что прекрасно здесь ориентируешься. Мы можем выбраться где-нибудь у конечной остановки поездов?

Она непонимающе взглянула на меня:

— Вы же сказали, что собираетесь выйти за чертой города.

— Потом объясню. Они будут ждать нас именно там. В туннелях полно скрытых камер и микрофонов, но они расположены выше пешеходных мостков, если мы будем осторожны, нас не обнаружат. Все камеры жестко фиксированы и имеют постоянное фокусное расстояние, так что ниже определенного уровня они слепы. Пошли — ты первая. Мэрфи, знаешь, о чем я думаю?

— Да, — кивнула она. — Попробую.

— Отлично. Иди второй, и никаких разговоров, пока я не разрешу.

Не без колебаний мой отряд подчинился приказу. Сточные воды оказались гораздо плотнее, чем я предполагал; вонючая жижа доходила мне до пояса.

Во всех отношениях мы вляпались в дерьмо — эта мысль настойчиво сверлила мозг, но я не терял хладнокровия. Сознательно и вполне обдуманно я решил вернуться тем же путем, каким мы спустились вниз, — через кафе, так как были серьезные основания считать, что камеры и микрофоны вдоль этой дороги по-прежнему неисправны. Но это было только предположение, и нам предстоял долгий путь по подземному лабиринту.

Следующие часы были особенно нервными, несмотря на то, что мои догадки полностью подтвердились — прежний маршрут оставался блокированным. Несколько раз прямо над нами проходили отряды СНМ, конвоировавшие повстанцев, и нам приходилось по уши окунаться в нечистоты. Фекалии были великолепной маскировкой, но передвигаться в них оказалось чрезвычайно трудно.

Нам везло уже слишком долго. Побег представлялся теперь настоящим чудом, хотя и в этом прослеживалась определенная закономерность. Если в стадо овец затесался волк, то лучше не посылать его пасти других овец. Нас спасала перегруженность мониторов и то, что практически невозможно прочесать всю канализацию под городом с населением в треть миллиона человек. Общая длина туннелей наверняка превышала несколько тысяч километров. СНМ оставалось ждать, когда мы допустим какую-нибудь ошибку и выдадим себя с головой, тогда она сконцентрирует все свои силы в нужном месте. Своими компаньонами я мог гордиться: в невыносимых физических и психологических условиях они проявили волю, дисциплину и настоящее мужество.

В конце концов после долгих блужданий пришлось поинтересоваться, кто еще из моих спутников знает о системе туннелей хоть что-то.

— Сколько еще идти?

— Если с той же скоростью, то примерно час. — Ответ меня не очень вдохновил.

— А до какого-нибудь выхода, расположенного у городской черты?

Наша проводница ненадолго задумалась:

— Судя по маркерам на последнем пересечении, до дренажного отверстия минут десять. Но все они защищены энергетическими барьерами.

— Рискнем. Долго здесь мы все равно не выдержим. Веди.

Она лишь неопределенно пожала плечами.

У обещанного выхода мы оказались спустя час. Откуда-то доносились звуки, похожие на шум водопада; уровень нечистот здесь был выше, а течение — намного сильнее. Пешеходных мостков не было, так что нам предстояло преодолеть метров тридцать открытого пространства. Наверху вполне могли находиться скрытые камеры — на случай если какой-нибудь зверь разрушит хитроумные барьеры.

Я напряг зрение, стараясь получше разглядеть выход, но не увидел ничего, кроме дождя из нечистот, падающих в бассейн-отстойник, и несколько ярко-лиловых отблесков: энергозащита.

— По-моему, наверху барьера нет, — нарочито громко произнес я. — А стало быть, мы можем подняться, и там, под поверхностью стоков, обойти защиту. Ты не знаешь, на какой глубине мы находимся? Хотя бы приблизительно?

Она помотала головой:

— Раньше здесь были каменоломни, так что вряд ли до поверхности очень далеко. А вот глубина бассейна — пятьдесят метров, Я легонько присвистнул:

— После такого подвига хороший душ не помешал бы. Потом направимся к транспортному терминалу.

Вдруг над нами раздался топот бегущих ног, который оборвался столь же внезапно, как и возник. Потом со всех сторон послышались шаркающие шаги, а в мутной тине, плещущейся вокруг, заиграли слабые отблески дневного света: качество микрофонов и оперативность СНМ заслуживали самых высоких похвал.

— Мы знаем, что вы здесь! — разнесся по туннелю гулкий женский голос, усиленный недалеким эхом. — Выходите, иначе нам придется спуститься и применить силу. Но тогда нам будет все равно, кого тащить, живых или мертвых.

Я быстро взглянул на своих спутников.

— Что нам делать? — с надеждой спросила Чинг, как будто у меня были ответы на все случаи жизни. Я тяжело вздохнул:

— Делать и в самом деле нечего. Все умеют плавать? К моему облегчению, кивнули все.

— Сделайте глубокий вдох, ныряйте в дерьмо и просто плывите по течению.

Мэрфи с неприязнью посмотрела вниз:

— Туда? С ГОЛОВОЙ???

— По самую макушку. Но это ненадолго. Другого выхода нет. Кроме того, мы настолько провоняли, что это уже не имеет никакого значения.

Я подал пример: пару раз глубоко вдохнул и тут же бросился в смердящую тьму, крепко прижимая к груди самое дорогое — два лазерных пистолета.

Ничего более отвратительного я в жизни не испытывал. Меня обуревали эмоции, о существовании которых я даже не подозревал; хорошо еще, что я крепко зажмурился. Я прилагал отчаянные усилия, чтобы не всплыть, и при этом даже не знал, несет ли меня к выходу или наоборот. Но я твердо решил держаться до последнего: лазерные лучи еще хуже.

Казалось, что я провел в испражнениях целую вечность, когда вонючая тина внезапно поредела, и давление на легкие несколько ослабло. Потом я почувствовал как бы удар о плотную стену, нырнул поглубже и стремительно полетел вниз, стараясь держаться центра пенящейся струи из нечистот. Драгоценные пистолеты остались где-то там, в водопаде; высота его была не меньше двадцати метров. Еще один удар — и я бессильно поплыл по поверхности бассейна, широко раскинув руки.

Мое распростертое тело медленно продвигалось вперед. Я инстинктивно приподнял голову.

В бассейне не могло быть тока воды — с трех сторон окружали отвесные каменные стены, но на противоположном конце стояло небольшое здание, по всей видимости, насосная станция. На Медузе они были редкостью — экология здесь никого не волновала — и работали только в дневное время. Насосы смешивали отходы с чистой водой и сбрасывали их в реку, впадающую в океан. Этого вполне хватало, чтобы предохранить городские водоемы с питьевой водой от заражения сточными водами.

Похожее на дамбу сооружение было невысоким. Я решил забраться на самый верх — высота его не превышала семи-восьми метров над уровнем нечистот, — а там подождать остальных, так как преследователи наверняка застряли у края коллектора и будут торчать там до тех пор, пока не удостоверятся, что их обманули, а потом запросят дальнейших инструкций от высшего руководства.

Где-то на полпути я сообразил, что плыл в бассейне каким-то не вполне обычным образом да и сейчас карабкаюсь тоже довольно странно. Я взглянул на себя и обомлел: руки темного зеленовато-коричневого оттенка переходили в некое подобие плавников! Вот оно — произвольное изменение тела, и к тому же мгновенное.

Впрочем, пока надо поживее забраться наверх, а самоизучение потерпит.

Слава Богу, ждать пришлось недолго. Глаза постепенно привыкли к темноте, и вскоре я различил на поверхности две фигурки; за ними появилась и третья.