Анатоль Нат - Бабье царство.

— Ну, это, правда, если заниматься там производством, а не оставить всё под питомник, как нынче есть.

— Да вы, баронесса увидите, что сейчас это скорее всего хранилище зерна поставщиков, чем собственно завод, — недовольно проворчала Маша, поневоле заново раздражаясь. — Но, в конечном итоге, думаю, в течение этого года — штук пять, шесть заводов наверняка поставим.

— Да что с вами, баронесса?

Маша, заметив, что баронесса её практически не слушает, глядя вперёд круглыми от изумления глазами, озадаченно посмотрела на неё и, недоумённо проследив за тем, куда та смотрит, снова переспросила, невольно настораживаясь:

— Да что с вами происходит, баронесса? Можно подумать, что вы никогда винокуренных заводов не видели.

— А вы, госпожа банкирша, когда-нибудь видели наши винокуренные заводы?

Изабелла, повернувшись к Маше, смотрела на неё холодным, внимательным взглядом.

— Да как-то раньше не приходилось видеть, — озадаченно откликнулась Маша. — Откуда?

Внимательно посмотрев на Изабеллу, и прикинув что-то в уме, Маша, видимо пришла к какому-то определённому выводу и с решительным видом произнесла:

— Баронесса, а с чего это вдруг такая реакция? У вас что-то не так с вашими заводами?

— Да с заводами всё не так, — обречённо махнула баронесса рукой. — Я вообще, о другом, — Изабелла, на миг, замялась и, тяжело вздохнув, продолжила, — Пожалуй, только теперь, увидев этот ваш "маленький" заводик, я, кажется, начинаю понимать, что моё баронство господину Вехтору, и вправду, было совершенно ни к чему. Раньше, сколько он меня ни уверял в обратном, что только какая-то, как он выражался, "производственная необходимость" заставила его принять баронский титул, я ему не верила. У меня даже в голове не укладывалось, что кому-то может быть просто не нужен мой титул, что его могут купить лишь просто так, лишь для того, чтобы потом свободно, не привлекая враждебного внимания амазонок, прикупить себе пару тысчонок каких-то лошадей. Что главное не титул, а лошади.

— Невероятно! Как же наш род пал.

— Какое-то время в коляске стояла тишина, нарушаемая только поскрипыванием рессор, шелестом шуршащего под колёсами песка, да доносящимся издалека едва слышными матюками корчующих пни мужиков. Только баронесса, с растерянно недоумённым видом сидела молча и задумчиво кивала головой каким-то своим грустным мыслям, в состоянии какой-то рассеянной прострации, как бы сама не веря в то, что только что сказала.

Маша, грустно глядя на задумавшуюся баронессу, негромко заметила:

— Говорила я вам, говорила, что титул ему практически навязали, что его просто заставили принять баронский титул на общем собрании нашего клана, а вы, значит, мне так тогда и не поверили, — грустно заключила Маня. — А ведь это я фактически заставила его принять этот баронский титул. Чтобы он не лез к моему Корнею с этой женитьбой и лошадьми. Чтоб не отвлекал его от преподавания в Учебном центре. Ну, да ладно, — махнула она рукой. — Дело прошлое. Может, хоть эта поездка убедит вас в обратном.

— Однако не будем отвлекаться, — вернулась она к деловому тону. — У нас на всё про всё есть только пара, тройка часов, чтобы успеть вернуться обратно до темна. Действительно, что-то я сегодня с утра задержалась, — посетовала она. — А уже чай не лето, дни короткие. Да и выехали мы сегодня явно поздновато.

— Так что надо попытаться с инспекцией уложиться в светлое время. Опять спешка, — грустно констатировала она. — Но иначе, придётся оставаться здесь ночевать, а мне бы этого не хотелось. Дочка маленькая дома ждёт, да и муж беспокоиться будет.

— Впрочем, вы можете здесь и одна остаться. А завтра с утречка, не торопясь, вернётесь. И лошади, и коляска на заводе найдутся, да и охрана у вас своя. Гостевой домик здесь тоже есть и довольно таки уютненький. Мы раньше с Корнеем часто, бывало, здесь на ночь оставались, пока шло строительство крепостной стены.

Отвернувшись в сторону, Маша мечтательно улыбнулась каким-то своим счастливым воспоминаниям.

— Нет, спасибо за приглашение, — покосилась на неё баронесса. — Но я уж, как-нибудь и у себя дома переночую.

Проскочив подъёмный мост, через подъездной ров с виднеющимся на дальнем левом конце рва большим водяным колесом недостроенной мукомольной мельницы, они попали в полумрак проезда надвратной башни и теперь колёса тихо постукивали по широким плахам пустынного, тёмного проезда. Едва выехав на свет, коляска неожиданно снова попала в длинный, узкий проход, образованный двумя глухими стенами стоящих по бокам проезда высоких деревянных строений, с нависающими над проезжающими широкими стрелковыми гульбищами второго яруса.

Не успела Изабелла понять, куда они попали, как коляска, выскочив на небольшую площадь, образованную торцами стоящих по кругу домов, медленно подкатила к высокому, изящному деревянному терему, стоящему прямо напротив въездных врат.

— Маша!

Первым подскочивший к коляске высокий, сутулый молодой мужик в ярко красных штанах и в роскошном, двубортном зелёном пиджаке, надетом прямо на голое тело, безтолково суетясь, орал, аж захлёбываясь от восторга.

— Маша! Наконец-то, — молитвенно сцепив ладони перед грудью, он яростно потряс ими, закатив глаза высоко вверх. — Наконец-то, Бог услышал мои молитвы, — снова возопил он с истерическими нотками в голосе. — Сделай ты хоть что-нибудь с этими иродами. Опять по килограмму не довезли, поставщики хреновы. Зерна полно, а мы снова стоим. Второй день стоим. Мочи моей больше нет. Я их когда-нибудь убью. Всех. Разом. Кривым и ржавым тупым ножом, чтоб дольше мучились. Может, тогда они поймут, каково это стоять, смотреть на полные лари… И ни хрена не делать! — громко, с нотками истерики в голосе заорал он.

Маша, видимо привычная к подобным встречам, с виноватым видом посмотрела на Изабеллу, и постаралась незаметно отодрать судорожно вцепившегося в край её платья длинные и сильные пальцы мужика.

— Хорошо, хорошо, Александр Степаныч, — несколько раз кивнула она ему головой. — Хорошо! — оттолкнула она его руку в сторону. — Не надо так волноваться. Что-нибудь придумаем. Для того, собственно, и приехали. Кстати, познакомьтесь, — повернулась она к баронессе, указывая на неё рукой, — Изабелла де Вехтор, жена нашего Сидора. Александр Степанович Степной, — управляющий всего этого комплекса, — повернулась она обратно к мужику в роскошном пиджаке.

— О-о-о!

Восторженный вопль весьма странного управляющего, распугал окрестных ворон, до того спокойно сидевших на крышах окружающих заводскую площадь высоких амбаров.

Несчастная баронесса даже съёжилась от неожиданности, шарахнувшись в угол коляски. Явно не ожидая столь бурных восторгов и поздравлений по случаю нового знакомства, она с широко распахнутыми от изумления глазами пережидала накатившую бурю.

Немного ошарашенная и ещё больше смущённая, Изабелла, едва придя в себя после взрыва восторгов управляющего, поторопилась укрыться за спиной Маши.

— Госпожа Изабелла, госпожа Изабелла, — не дав ей встать с места, управляющий ужом втиснулся к ним в коляску и, оттеснив Машу в сторону, страстно вцепился в её руку.

С улыбкой блаженства на лице, яростно её тряся, не давая подойти к ней никому из остальных встречающих, он продолжал кричать, расплывшись в счастливой улыбке клинического идиота.

— Рад! Чертовски рад! Наконец-то мы вас увидели, а то только слухи до нас доходят, что мол, женился наш Сидор, а жены то его так до сих пор никто и не видел. А тут вы. Сама! Лично! Рад! Очень рад! Сидор счастливчик, — смотрел он на баронессу влюблёнными глазами, тараторя безумолку. — Он мерзавец. Он от всех вас скрывал, и я его теперь понимаю. Вы такая! Такая!… Такая красивая, такая изящная, такая…, - закатил он в экстазе глаза к небу.

— Так, всё! — стараясь перекричать поднявшиеся восторженные поздравления, заорала отчаянно Маша. — Хватит, кому говорят! Вы совсем замучаете бедную девочку, а мне ещё завод ей показывать.

— Сашка! — оборвала она управляющего, собравшегося ещё что-то добавить такое же восторженное. — Иди делом займись. Пожрать чего-нибудь сообрази, а то мы с утра во рту маковой крошки не держали. Жена твоя известная мастерица, так что беги, готовь угощение. Ну, а мы тут уж без тебя по заводу пошныряем. Потом то к тебе обязательно заскочим пообедать, ты, главное, не волнуйся. Как только всё покажу, так сразу и к вам.

— Бегу, бегу, бегу!

Управляющий, как бы опамятавшись, бросился расталкивать весело гудящую толпу из своих домочадцев и работников завода.

Разогнав всех по рабочим местам, он дал возможность Маше с Изабеллой свободно вздохнуть и наконец-то выйти из коляски.

— Сашка здешний директор, или по-местному — управляющий, — Маша кивнула в сторону наконец-то скрывшегося в тереме мужика. — Специалист, просто чудо. Нам очень повезло, что он согласился с нами работать. Но, как и у всякого чуда есть у него и свои тараканы в башке. Не любит он почему-то рубашки, — пояснила она. — Терпеть их не может. Сколько их ему не дарили, не носит. Зима, лето — неважно. Жена с ним борется, борется, всё безполезно, — расстроенно развела она руками. — А вот пиджаки, просто обожает. И чем ярче расцветка, тем лучше. Прям, попугай какой-то, — усмехнулась она по-доброму. — У него этих пиджаков штук двадцать, наверное, если не больше, на все случаи жизни. Вот, увидишь, когда будем уезжать, он уже будет в другом. Наверняка в красном, или жёлтом, под хорошее настроение, — усмехнулась она.