Джеймс Сваллоу - Кровавые Ангелы: Омнибус

Нокс сосредоточился на Кейне. Челюсть молодого космодесантника напрягалась.

— Так что, какая-то из этих милых вещичек твоя? Покажи мне, художник.

— Со всем уважением, брат сержант, — Кейн был достаточно осторожен, чтобы следить за словами. — Я бы попросил, вас быть вежливей.

— Ты бы попросил? — Нокс обменялся с Горном холодными улыбками. — Но интересно, могу ли я заставить тебя по-настоящему увидеть все это? — сержант указал вокруг. — Это, то, что делают Кровавые Ангелы, когда они должны сражаться с врагами человечества или молиться Золотому Трону? Они рисуют и шьют? — он ухватил край гобелена, на котором прекрасная золотая паутина нитей изображала лик Сангвиния.

— У моих братьев нет времени на такие вещи. Мы слишком заняты, воюя и умирая!

— Все это знак преданности идеалам Великого Ангела. — Кейн скрестил взгляд с мертвоглазым Расчленителем, в его голосе все отчетливей слышался гнев. — Как может Астартес сражаться за то, чтобы сохранить все, что есть хорошего и прекрасного во вселенной, если он не может оценить красоту? Быть слепым к этому, значит быть слепым к великолепию Императора.

— Мальчик читает мне лекции о том, как надо сражаться? — прорычал Нокс, обращаясь к родичам. — Могу ли я посметь наставлять его в рукоделии? — он дернул зажатую в кулаке ткань.

Рафен увидел, что ситуация накалилась и шагнул вперед. Нокс снова подстрекал Кровавых Ангелов, на сей раз, он обратил усилия на вспыльчивость Кейна. Похоже сержант ветеран понял — для того чтобы вызвать вспышку молодого космодесантника нужно что-то еще.

— Брат сержант, — начал Рафен, готовясь разрядить напряженность, но Горн преградил ему путь. Кровавый Ангел перевел дыхание.

— Минуту, Рафен, — капитан Расчленителей выглядел равнодушным, но в глазах была сталь, которая превратила слова в приказ. — Позвольте мужчинам поговорить.

Он колебался. Горн не был его командиром, но Расчленитель все равно стоял выше в иерархии Астратес. Бросить ему вызов … от такой мысли Рафену стало тяжело в груди.

— Война не все, что есть в жизни, — проговорил Кейн, его лицо раскраснелось. — Если вы не можете ценить величественность восхода солнца, или мощь великого сборника гимнов, то мне жаль вас.

Рафен напрягся. Неправильно. Неправильные слова. И он знал, что произойдет, когда Нокс начал ворчливо отвечать.

— Жаль? Как высокомерно, как типично для щенка Кровавых Ангелов, распекать тех, кто лучше его.

— Довольно — бросил Рафен, но никто не стал его слушать.

— Не провоцируйте больше мальчика, сержант, — мягко сказал Горн. — Он может нарисовать вам нелестный портрет.

Нокс отвернулся качая головой.

— Неудивительно, что ваш Орден едва волочит ноги, если вы лучшее что у него есть. Вы все позеры и закройщики?

Рафен увидел вспышку ярости в глазах Кейна, он знал, что не сможет предотвратить дальнейшее.

Клинок размытым пятном вылетел из ножен и замер в миллиметре от горла Нокса.

— Я не порезал вас, — прорычал Кейн, — но я бы удовольствием отрезал вашу заносчивость!

Импульсивный дурак! Рафен оскалился. Юноша играл на руку другому человеку, позволив превратить свой гнев в его оружие.

— Кейн! — позвал он. Да катись этот Горн. — Ты забываешься! Клинок в ножны!

Все что требовалось, это момент сомнения. Кейн дрогнул, Нокс боднул головой и сознательно задел щекой острие.

— Мальчик ранил меня, — сказал Расчленитель.

— Увы, — согласился Горн, отворачиваясь. — Это создает проблему. Пролитая кровь.

Рафен знал, бесполезно спорить, доказывая, что Нокс поранился сам. Это будет его слово против слова старшего воина. Он протолкнулся мимо капитана Расчленителей и подошел к своему бойцу. Лицо Кейна было пепельным, он слишком поздно понял, что попался на удочку другого Астартрес.

— Я хочу удовлетворения, — мрачно сказал Нокс. — В боевой яме.

Рафен впился взглядом в старого сержанта.

— Вы толкнули его на это. Почему?

Голос Нокса опустился до шепота.

— Чтобы увидеть, на что вы способны.

Кровавый Ангел поколебался, а затем протянул ладонь брату Кейну:

— Дай мне свой нож, парень. И покажи пальцы.

Юноша подчинился приказу. Рафен без паузы сжал пальцы солдата и вывернул их под неправильным углом, хрустнув всеми четырьмя суставами сразу.

Кейн зарычал от боли.

— Что…

Рафен взглядом заставил его замолчать.

— Иди к апотекарию. Нужно вправить. Они заживут, — он обернулся и впился взглядом в Нокса, нож Кейна все еще оставался в его руке. — Парень небоеспособен. Он не может встретить вас в яме. Это было бы несправедливо.

— Я могу сломать пальцы брата-сержанта, — предложил Горн, его губы подрагивали в намеке на улыбку. — Этого будет достаточно?

— Нет, — ответил Рафен.

Слова Мефистона, приказы псайкера не попадаться на провокации Расчленителей, эхом отзывались в мыслях. Я попрошу у него прощения позже, но сейчас нужно это сделать. Губы сержанта поджались.

— Кейн — часть моего отделения, я отвечаю за него, — он не сводил глаз с Нокса. — Я займу его место.

СО СМОТРОВОГО БАЛКОНА каменное полушарие боевой ямы походило на светлую, углубленную в пол чашу. Черные линии рассекали вогнутое пространство как широта и долгота на глобусе. Сервиторы установили полированную стальную решетку на отверстие для слива крови в центре, и осторожно, используя длинные тонкие руки, поднялись назад к краю.

Более низкие балконы начали заполняться, группы людей из каждого Ордена, собирались тут и там. Вот-вот должен был раздаться сигнал к началу. Внимательный взгляд Данте скользил по родичам и кузенам.

— Я знал, что произойдет что-то вроде этого, — Данте не нужно было смотреть через плечо на Корбуло, который стоял, скрестив на груди руки, с выражением неодобрения на лице. Ему не нужно было смотреть него, чтобы знать о мрачной тревоге, носителя чаши. Он мог уловить это в его словах. Корбуло шумно выдохнул.

— Сыновья Сангвиния, неспособны встретиться за столом переговоров без того, чтобы втянуть друг друга в бессмысленные споры?!

— Споры о чести никогда не бессмысленны, — ответил Данте. — А подобные собрания не могут пройти без выброса энергии, — он оглянулся и увидел, что Корбуло смотрит на него, теперь на лице жреца читалась усмешка.

— Вы, кажется, не волнуетесь об этом, — Корбуло недоговорил, и Данте позволил ему сделать собственные выводы. — Вы знали, так и будет. Раздор. Нечто, что приведет Астаретес в боевую яму… — он указал на арену.

— Я знал, — признал Магистр. — Как вы и сказали, это было неизбежно, — он поправил манжету одежд. — Да, мы все Сыновья Сангвиния. Но мы — беспокойная семья. Трений следовало ожидать.

— Мы — космодесантники, — ответил Корбуло. — Наше предназначение выше этого.

— Предназначение, — повторил Данте, с холодной улыбкой. — Но мы знаем, что реальность не совпадет с идеалом. Даже примархи, в своем великолепии, не могли подняться выше человеческих эмоций. Ересь — вполне достаточное тому доказательство. Мы можем только стремиться к идеалу… Но было бы глупо притворяться, что мы свободны от таких вещей.

Корбуло снова нахмурился и Данте увидел понимание в его глазах.

— Вы… Вы позволили этому случиться.

— Именно.

— И больше того, возможно даже поощряете, — апотекарий покачал головой. — Лорд, почему?

Данте поднял руку, призывая к тишине, поскольку Астартес из почетной гвардии вошел на балкон и низко поклонился.

— Милорд? Доклад от распорядителя арены. Поединок может начаться по вашей команде.

Магистр кивнул.

— Спасибо, брат Герит. Скажите, что они могут начинать.

— ЭТО БУДЕТ единоборство, поединок доблести, — произнес сервитор, скрежещущий механический вокс звучал ровно, без эмоций.

— Борьба до сигнала, покажите мужество и честь. Холодное и огнестрельное оружие запрещено. Во имя Императора.

— Во имя Императора, — хором сказали Рафен и Нокс.

Оба мужчины облачились в боевые куртки из бычьей кожи, они часто носили такие в дни обучения. Слуга предложил обоим деревянные тренировочные мечи уравновешенные так чтобы имитировать боевое оружие, но без режущей кромки.

Нокс смотрел на него, водя пальцем по быстро зажившему шраму на щеке.

— Жаль. Я предпочел бы настоящий клинок этим игрушкам, — его голос был низким.

— Воин сражается тем, что попадет в руки, — парировал Рафен

— Как верно, — проскрипел Нокс и насмешливо отсалютовал.

— Начинайте, — сказал сервитор, и откатился на медных колесах назад в нишу.

Рафен подошел к краю боевой ямы и занял позицию прямо напротив Нокса. Не тратя время на эффектные движения или игру с Расчленителем Рафен сошел с края и съехал по крутому склону арены на каблуках сандалей.