Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП) - Чалкер Джек Лоуренс

- Кстати, не сочтите за нескромность – а кто платит вам? полюбопытствовал я.

- Никто. Деньги для меня ничего не значат, – рассмеялся он, но затем серьезно продолжил:

- В первое время у вас будет куча дел; спокойно осваивайтесь, знакомьтесь с нашей жизнью, а мелкие просчеты, которые вы неизбежно допустите, можно будет списать на два предыдущих вакантных месяца. Рабочий день начинается в восемь. Рынки и лавки открываются в девять, а заканчиваем работу – за исключением авралов – в четыре. Фирмы работают до девяти-десяти часов, кафе – несколько дольше, однако ночной жизни практически нет. Пьют здесь только пиво и сухие вина, а доморощенные развлечения не заслуживают особого внимания. Мы работаем шесть дней и три отдыхаем.

- Наверняка в таком маленьком городке махровым цветом распускаются слухи, – заметил я. – По-видимому, наше появление не останется незамеченным в обществе.

- О, пусть вас это не беспокоит, – заверил нас Кокул. – Мы представим вас горожанам на вашей свадьбе.

- Что??? – воскликнула Зала.

- Я уже говорил, что здешние нравы очень консервативны. У вас нет ни работы, ни состояния – но вы очень привлекательны. Я полагаю, вы предпочтете выйти замуж за Парка, не дожидаясь, пока вас заставят вступить в брак с местным аборигеном и делить мужа с двумя другими женами.

- Но я вообще не хочу замуж. Я не верю в брак. Наш собеседник сокрушенно вздохнул:

- Поймите, это не имеет никакого значения. Забудьте о цивилизованных планетах. Это даже не город вроде Монтлэ или Кадуры. И не переживайте – это просто спектакль на потребу публике.

- Так почему бы не объявить, что мы уже женаты? – поинтересовался я.

- Потому что свадьба – самый простой и быстрый способ ввести вас в общество. Вы познакомитесь с людьми, засвидетельствуете свое уважение к местным порядкам и верованиям, и отношение к вам станет совершенно иным. Положитесь на меня и ни о чем не беспокойтесь. И еще: столкнувшись с каким-либо раздражающим фактором – держите язык за зубами. Я самый сильный чародей в округе, но здесь тьма-тьмущая самоучек – гораздо больше, чем можно подкупить, и некоторые очень сильны. До тех пор пока сам этому не научишься, самое разумное – любой ценой избегать конфликтов. Собственно, это единственная тактика выжить в нашем сумасшедшем мире.

- Я постараюсь, – пообещала Зала.

Глава 7

ПРИВЫКАНИЕ

Все шло своим чередом. Как и предупреждал Кокул, на моем счету оказалась внушительная сумма, и мы с Залой купили себе пристойные туалеты и все самое необходимое.

Наша свадьба состоялась на центральной площади; церемонией руководил один из местных священников, а свидетелем и поручителем был Кокул. Из Залы получилась превосходная невеста. После торжественной части свадьба плавно перешла в настоящий карнавал с песнями, танцами, подарками и всяческими сюрпризами, а потом – в дружескую вечеринку с моими новыми коллегами. Кокул оказал мне неоценимую услугу, представив меня всем влиятельным людям города, и я заботливо отложил эту информацию в памяти. Даже Зала, несмотря на все опасения и дурные предчувствия, постепенно вошла во вкус и призналась, что не прочь выходить замуж каждые год-два.

Что касается меня, то я с головой окунулся в изучение города и свою новую работу, стараясь побыстрее постичь все ее тонкости. Впрочем, ни на что другое времени все равно не оставалось.

Корил держался в тени, прекрасно понимая, что внимание Мэтьюз сейчас целиком приковано к нам.

Мои сотрудники были приветливы и услужливы, а система оказалась предельно простой, даже примитивной, но очень эффективной. Солнечные калькуляторы и небольшие солнечные компьютеры существенно облегчали задачу, но львиную долю работы приходилось делать вручную, на механических пишущих машинках, переводя горы бумаги.

Зала, похоже, тоже постепенно привыкала к здешней жизни. Ее научили разводить костер, не обжигаясь и не устраивая пожара, и вести хозяйство. При здешней жаре ни о каком хранении продуктов не могло быть и речи, поэтому ей приходилось ежедневно ходить на рынок; она даже научилась торговаться. Но что действительно восхитило ее, так это ремесла. Зала и понятия не имела, что одежда делается из ткани, скроенной и сшитой людьми, или о том, что посуду изготавливают гончары при помощи гончарного круга, а затем вручную раскрашивают и глазируют. Отброшенные волею случая на много тысячелетий назад, мы с удивлением узнали, что даже в примитивном обществе существуют очень сложные технологии.

Моя работа отнимала больше времени, чем я предполагал вначале, так как приходилось периодически наезжать в Компании, встречаться с тамошними бухгалтерами, составлять перспективные планы и контролировать уже принятые, а также искать способы снижения издержек. Денег хронически не хватало, ибо в здешнем обществе не было места содержанкам. Зала, к ее чести, решила эту проблему, освоив ручной ткацкий станок и вступив в Гильдию, объединявшую множество женщин и нескольких мужчин. Она работала белошвейкой и продавала свою продукцию Гильдии, которая, в свою очередь, торговала ей по всему Харону.

Жители были дружелюбны, открыты и с виду довольно счастливы. Мы не подавали ни малейшего повода поступить с нами дурно – особенно после того, как увидели нескольких проклятых и оборотней. Они сразу бросались в глаза, так как наложенное заклятие было не столь всеобъемлющим, чтобы совершенно изгнать их из общества. Они старались выглядеть как можно лучше, но тем не менее мы узнавали их сразу. Косолапые, с иссохшими руками и иссеченными рубцами лицами, а иные изуродованные просто невероятно, они резко выделялись на планете, где благодаря микроорганизмам Вардена раны заживали практически мгновенно, не оставляя шрамов, и даже ампутированные конечности вырастали вновь.

Но, честно говоря, от мысли, что многие горожане, в том числе и наши друзья, способны так изувечить человека, мне становилось не по себе. Правда, на рынке продавались и покупались подобные услуги, но одна старуха торговка объяснила мне, что платят за них жизнью.

Впрочем, я полагал, что местным самоучкам такая задача не по плечу: они тоже выглядели ужасно. Одни в свое время были учениками и сами обернулись уродливыми страшилищами, другие – сумасшедшими, чьи бредовые видения воплотились в реальность, а с иными расправились таким образом недруги или официальная власть в лице Кокула. И хотя он считал себя самым сильным в округе, каждая Компания держала личных волшебников, стараниями которых численность заколдованных росла как на дрожжах. В отличие от Кокула они не состояли на государственной службе и охотно исполняли любые приказы своих начальников, с одинаковой легкостью раздавая награды и наказания.

На скалистом берегу неподалеку от города сидела и смотрела на море ужасная двухметровая жаба, непрерывно курившая большие толстые сигары. Я не представлял, кто это на самом деле: непостижимое существо словно сошло со страниц какой-то забытой сказки.

Попадались и другие оборотни. Наполовину люди, наполовину – не пойми кто, а иногда и просто монстры. Вероятно, их было гораздо больше, просто многих совершенно невозможно было узнать – столь сильно они трансформировались. В городе эти существа никогда не появлялись, людей избегали, хотя я предполагал, что кто-то поддерживает с ними элементарный товарообмен – иначе откуда бы у этой жабы сигары? Ходили слухи, что оборотни живут небольшой колонией где-то к северу от Бурже.

На территориях Компаний жертв колдовства было еще больше – работники сильнее зависели от произвола начальства, всевозможных колдунов и их учеников, чем горожане.

Впервые я столкнулся с оборотнем в Тандеркоре – Компании, специализировавшейся на распиловке леса и мельничном деле. Я как раз инспектировал мельницы и решил прогуляться до Санрот-Холла, где находилась штаб-квартира Компании, пешком, а не трястись в раскаленной повозке.

День был прекрасный, а настроение – и того лучше. И вдруг я наткнулся на нее.

Когда-то, без сомнения, она была весьма привлекательной женщиной, но теперь ниже груди ее тело плавно переходило в пупырчатое туловище угара или кого-то похожего, с непропорционально развитыми ногами ящера и торчащим из-за спины длинным и толстым хвостом. Впрочем, в отличие от нежно-голубых угаров она вся была сочно-зеленого цвета, даже волосы – только на тон темнее. Из-за тяжелого хвоста она двигалась вперевалку. Сначала я принял ее за какое-то необычное животное – их здесь было видимо-невидимо, – но она услышала мои шаги и обернулась. На ее личике отразилась скорее досада, нежели удивление, и при этом – ни тени испуга. Оно было довольно миловидным, несмотря на фисташковый цвет кожи и торчащий во лбу длинный и очень острый рог.