Энн Маккефри - Небеса Перна

Она замолчала, тяжело сглотнув, словно сказала что-то непозволительное.

— Да, я знаю, что здесь, в южном полушарии, они не видны. И — да, сейчас они необыкновенно часты и ярки. Я заметил. Собственно, многие это заметили, — ободряюще продолжил он, — но, прожив всю свою жизнь в Бенден-Вейре, я помню, что временами они бывали не менее яркими и многочисленными. Я немного изучал астрономию; может быть, бенденский всадник, кое-как разбирающийся в созвездиях его родного полушария, тебе чем-нибудь пригодится?

— Личные наблюдения всегда ценны, — несколько чопорно ответила она. — Другие отмечали, — она указала на книги, и по ее губам скользнула тень улыбки, — что особенно яркими и многочисленными они бывают раз в семь Оборотов.

— Это верно; мне было три года, когда я увидел красивые огоньки и спросил, что это; сейчас я вижу сотни этих ярких огоньков уже пятый раз в жизни… Слушай, давай я помогу тебе поставить на место эти тяжелые книги! Тебе надо поберечь руку.

Девушка заколебалась было, но Ф’лессан уже подхватил пять томов и пошел с ними к нужной полке. Девушка поспешно собрала оставшиеся.

— А твои исследования были удачными? — спросила она, когда все было расставлено по местам.

— Строго говоря, нет, — ответил он. — Но, возможно, я не там искал. Может, источника просто не существует.

— Среди всего этого? — Она жестом обвела ряды полок.

— Даже Игипс не знал всего, — кажется, эти слова Ф’лессана снова удивили Тай. — Ты понимаешь, конечно, что это не ересь: просто после Второго Переселения он уже не мог ничего записывать.

— Я знаю.

В этом простом ответе прозвучала странная нотка.

— Возможно, ответа на мою загадку и вовсе не существует, — прибавил молодой человек.

— На какую загадку? — девушка слегка подалась к нему. Ах, так она любопытна! Что ж, прекрасно.

— Инициалы, — он полез в поясной карман и извлек оттуда листок бумаги, — С. К.

Он разгладил листок и продемонстрировал его девушке. Она еле заметно нахмурилась в озадаченности.

— Я полагаю, это инициалы Стева Киммера, — прибавил он.

— Кого?.. — растерянно моргнула она.

— Это был настоящий негодяй…

— А! Тот человек, который пропал, украв скутер, после того, как Табберман осуществил свой запуск?

— Ты знаешь историю.

Она залилась краской и вздернула подбородок:

— Мне очень повезло, меня приняли в школу на Посадочной площадке.

— Правда? Надеюсь, ты оказалась лучшим учеником, чем я.

— Но ты к тому времени был уже всадником, — заметила она; слова Ф’лессана удивили ее настолько, что она даже посмотрела ему прямо в глаза. Глаза у Тай, как оказалось, были зелеными, необычного оттенка.

Он усмехнулся:

— Это вовсе не обязательно означает, что я был хорошим учеником. Если ты по-прежнему учишься, — он скосил глаза на книжные полки, — значит, ты получила хорошие навыки. Так что, ты осталась здесь после того, как закончила обучение?

Она отвела взгляд; должно быть, он снова сделал что-то, что ее встревожило, но даже не догадывался, в чем дело.

— Да, — после долгого молчания ответила девушка. — Мне повезло. Понимаешь, — с видимой неохотой объяснила она, — нас всех привез сюда мой отец. Из Керуна. Он принадлежал к цеху кузнецов и помогал… здесь.

— Да? — Ф’лессан надеялся, что это восклицание подбодрит девушку и поощрит к продолжению рассказа.

— Мои братья были у него учениками и подмастерьями, а меня и мою сестру мать повела в школу, надеясь, что нам повезет и нас примут. Моей сестре школа не нравилась.

— Ну, школа не всем нравится, — с шутливым раскаяньем проговорил он.

Девушка коротко взглянула на него, и что-то в ее взгляде заставило его сделать вывод, что для нее учение — то же, что воздух для огненной ящерицы-файра.

— Ну, и?.. — подбодрил он ее.

— Потом, во время последнего Оборота, когда все были так заняты в Админе, мастер Самвел послал меня работать в архив. Мой отец хотел найти хорошее место и основать свой холд, так что они все ушли отсюда.

По тому, как поникли ее плечи, как она опустила голову, Ф’лессан понял, что она их больше не видела и даже не слышала о них.

— Их кто-нибудь искал?

— О да, — быстро ответила девушка, вскинув глаза. — Т’геллан послал целое крыло…

Она снова опустила взгляд.

— И никаких следов? — мягко спросил он.

— Никаких. Все были очень добры ко мне. Меня взял в ученики мастер Вансор… я для него читаю. Ему нравится мой голос.

— Меня это не удивляет, — сказал Ф’лессан. Он уже заметил, каким выразительным может быть ее голос.

— Вот так я и оказалась на Рождении в Заливе Монако и запечатлила Зарант’у.

— Читая мастеру Вансору?

— Нет, — кажется, это замечание ее немного позабавило. — Ему нравится, когда кто-нибудь рассказывает ему о том, что происходит. Поэтому мы сидели с краю площадки Рождений…

Ф’лессан хихикнул:

— Да, я помню. Мастеру Вансору пришлось подтолкнуть тебя к Зарант’е. Ты не знала, что делать: откликнуться на призыв новорожденной или рассказывать мастеру Вансору, что происходит.

Улыбка, озарившая ее лицо и отразившаяся в глазах, была хорошо знакома ему: в ней было то счастливое изумление, которое испытывает каждый, кому посчастливится запечатлить дракона. Он улыбнулся в ответ; некоторое время оба молчали, погруженные в счастливые воспоминания о своих Запечатлениях.

— И ты по-прежнему занимаешься исследованиями? — спросил Ф’лессан, указывая на оставшийся на столе старинный том.

— Почему нет? — с кривой усмешкой спросила она. — Это такое же хорошее занятие для всадника, как и любое Другое… А в Хартии ты не пробовал искать? — немного помолчав, прибавила она.

Ф’лессан моргнул:

— В Хартии?..

Девушка махнула рукой в сторону особого шкафа, где хранился оригинал Хартии Перинитской колонии.

— Киммер ведь был одним из первых колонистов, верно? — проговорила она. — Наверное, он ставил где-нибудь свою подпись, разве нет?

Ф’лессан вскочил на ноги так стремительно, что едва не опрокинул стул. Его порывистое движение удивило и немного напугало девушку.

— Почему же мне раньше не пришло в голову?.. — трагически возопил он и метнулся к герметичному шкафу, где хранился самый древний, самый драгоценный документ на планете.

Форт-холд с торжественными церемониями вернул Хартию на Посадочную площадку. Долгое время никто не знал, что хранится в прочном контейнере, который стоял вместе с другими сокровищами холда и успел покрыться слоем пыли, пока в конце концов Игипс не рассказал людям о его содержимом. Только Игипсу был известен шифр цифрового замка. Внутри, в воздухонепроницаемом контейнере, оказалась древняя Хартия. Тщательно исследовав ее, мастер Бенелек заключил каждую страницу бесценного документа в специальную прозрачную пленку. Теперь Хартия хранилась за прозрачными толстыми стеклами, изготовленными мастером Морилтоном; механизм, устройство которого было предложено Игипсом, переворачивал страницы, когда это требовалось кому-нибудь из читателей.