Энн Маккефри - Небеса Перна

— Там еще один, — едва не задыхаясь от гордости и облегчения, проговорила Рошинн. — Он хотел пробраться в холд, и мы оглушили его и столкнули в погреб.

— Очень разумно. — Джексому пришлось повысить голос, чтобы его слышали. — Но что же ты такого натворил, Таг, что вывело Очистителей из себя?

— Почему ты так уверен в том, кто они? — спросила Рошинн.

— А кто еще может пытаться уничтожить цех печатников, когда большая часть Перна ждет не дождется, когда можно получить книги? И почему бы иначе мы с Н’тоном прилетели сюда? Мы стали свидетелями ночного нападения на беззащитный цех…

Шпилька и Мэйси тем временем отодвинули засов и распахнули створки ворот, впустив во двор заждавшихся холдеров, размахивающих факелами, ножами и дубинками. Люди немедленно окружили бьющихся в сетях Очистителей и остановились в некотором недоумении.

— Джексом? С тобой все в порядке? — Высокий человек в кожаной одежде всадника протолкался к ним через толпу. — Лиот’у сказали, что мы с ним должны немедленно прибыть в Широкий Залив. Тагетарл?.. Это ведь печатный цех? — Заметив тех, кто стоял рядом с Джексомом, Н’тон остановился. Его глаза расширились, он оглянулся на дергающуюся сеть с полным уловом людей. — Что все это значит?

— Именно это нам и предстоит выяснить, — заявил Шпилька, выходя вперед и вежливо кланяясь лорду-холдеру и предводителю Вейра. — Возможно, я действовал несколько поспешно, однако я узнал о том, что цех печатников может подвергнуться нападению. И, поскольку этот цех представляет собой большую ценность для Перна, как для юга, так и для севера, я решил предотвратить возможное… неправильное использование его мощностей. Вчера одна… красотка передала мне сообщение.

Тагетарл заметил, что Джексом и Н’тон обменялись взглядами; однако, хотя он и был арфистом, ему не удалось заметить ничего, кроме странного сожаления на лице Н’тона и печали на лице Джексома.

— То, что они хотели причинить вред, несомненно? — спросил Н’тон у Шпильки; тот кивнул.

— Троих послали сюда по крышам, — Шпилька указал на крышу, возвысив голос, чтобы перекрыть общий шум, — чтобы они открыли ворота; нападавшие пытались поджечь факелами склады бумаги и сорвали с петель двери цеха печатников.

— Но ворота не были открыты, — заметил Н’тон.

— Только не потому, что они не пытались этого сделать, — ответил Шпилька.

— Один из них разбил стекло и сломал замок двери холда, но Рошинн оглушила его железной сковородой, — заявил Тагетарл, у которого все еще болела рука.

— И еще вино! В вино было подмешано снотворное, — прибавил Шпилька.

— Снотворное в вине? — удивленно переспросил Джек-сом.

— И вы, значит, поймали в сети тех, кто пытался проникнуть в цех? — одновременно поинтересовался Н’тон.

— Только после того, как они выломали двери, — ответил Шпилька с выражением оскорбленной невинности на лице.

— Эй, а файры тут славно развлекаются! — крикнул кто-то из толпы, обступившей вход в цех.

Поскольку было очевидно, что файры также не дают никому из толпы приблизиться и заняться пленниками вплотную, Джексом повернулся к Рут’у и, похлопав белого дракона по плечу, попросил:

— Отпусти их, Рут’, и скажи, что мы благодарим их. Они прекрасно справились.

Рут’ поднял голову и издал необычный трубный звук, который не только перекрыл шум толпы, но и заставил файров почти мгновенно исчезнуть. Напоследок они пролетели над головами собравшихся так низко, что многие инстинктивно пригнулись. Жестом предложив друзьям следовать за ним, Джексом пошел вперед; толпа расступалась перед ними, пропуская к тому месту, где на камнях двора лежали выломанные створки дверей. Разговоры затихли.

— Опустите сеть! — распорядился Джексом, и четверо помощников Шпильки бросились выполнять приказание.

— Погодите! — крикнул голос из толпы, и к Джексому пробрался крупный сильный мужчина в одежде рыбака со шнуром мастера на плече. — Если вы оставите их в сети, лорд Джексом, можно будет просто погрузить всю шайку на мой корабль, и я выкину их в море, выбрав местечко поглубже! Это избавит нас от лишних хлопот!

Толпа явно одобрила идею суровой, но справедливой кары.

— О, капитан, но я пока еще здесь, — с демонстративным сожалением проговорил Джексом, — и предводитель Вейра Н’тон, и мастер-печатник Тагетарл — тоже; а это значит, что мы должны следовать установленной процедуре.

— И что же это за процедура? — поинтересовался капитан, которого неожиданная проволочка вовсе не обрадовала.

— В соответствии с Хартией, — Джексом медленно повернулся лицом к слушателям, пристально оглядев всех, кто стоял в первых рядах, — которая руководила нашей жизнью в течение двух тысяч пятисот Оборотов, лорд-холдер, предводитель Вейра и мастер любого цеха могут вести суд.

— Так, значит, давайте их судить! — проревел капитан, поддерживаемый толпой.

— Вы не имеете права! — ворочаясь в сети, крикнул кто-то из пленников. — Мы ничего плохого не сделали…

Из глубины содержимого сети вывалился молоток; только сейчас Тагетарл понял, что это не единственный инструмент, валявшийся на земле подле сети с пленниками.

Капитан запрокинул голову и расхохотался:

— Только потому, что вам не представилось такой возможности!

Толпа взревела от восторга.

— Может быть, вы предпочитаете, чтобы мы приняли предложение капитана? — поинтересовался Джексом.

— Это не суд! Это не справедливость! — выкрикнул женский голос. — Да отпустите же меня! — Это было обращено уже к кому-то из ее товарищей, кто, как и она, ворочался в сетях. — У вас нет права делать такое с нами!

На камни со звоном упал еще один тяжелый предмет.

— Послушай, Шпилька, убери наконец все эти орудия и опусти сеть, — попросил Джексом; он явно испытывал крайнее омерзение к происходящему. — Давайте-ка посмотрим, что у нас за улов. Я смотрю, сплошь черная чешуя и железные плавники: не иначе, попалась целая стая. Тебе знаком этот капитан, Таг? — повернувшись к Тагетарлу, быстро спросил он.

— Капитан Венабил, — ответил Тагетарл. — Он — личность весьма известная, но без его личного разрешения никто не смеет подняться на палубу его корабля.

Сеть опала на камни, вызвав со стороны пленников новый взрыв криков, проклятий и стонов. Затем пленников так же бесцеремонно вывалили из сетей, словно они действительно были рыбным уловом: некоторые упали ничком, другим удалось приземлиться на четвереньки. Им явно было не по себе; должно быть, после пребывания в раскачивающейся сети голова кружилась.

— Очень хорошо. — Шпилька взял на себя обязанности командира. — Вставайте! Построиться! — Он рывком поднял одного из пленников на ноги и жестом приказал своим помощникам проделать то же с остальными. — И обыщите их!