Энн Маккефри - Небеса Перна

— С вашей стороны это очень благородно, — ответил Тагетарл, дав оборванцу знак выполнять приказание. Он хотел удостовериться, что виноторговец не войдет в дом.

— Я смотрю, у вас и другие вина есть? Может, у вас там найдется и хорошее белое бенденское? — Он шагнул ближе к телеге, чтобы рассмотреть ярлыки.

— Нет. — Фальшивый виноторговец заступил дорогу Тагетарлу; забавно, подумал тот, только что я так же не пускал в цех Шрамолицего. — Там нет ничего, что может сравниться с вином, которое я доставил вам.

С неожиданной ловкостью и быстротой оборванец поднял мех на плечо таким образом, чтобы не взбалтывать лишний раз вино, и, выпрямившись, направился к лестнице, ведущей в цех. На лице виноторговца совершенно ясно читалось разочарование. Что же, значит, он хотел хорошенько осмотреть цех изнутри?..

— Очень жаль, — искренне проговорил Тагетарл. — У меня как раз случилось несколько лишних марок. — Он крепко сжал в кулаке марки цеха ткачей. — Заезжайте обязательно, если у вас окажется хорошее белое сорок пятого.

Тагетарл не смог отказать себе в удовольствии назвать самый неурожайный год: хотелось посмотреть, что из этого выйдет.

— Хороший выбор, мастер… э-э… печатник.

Тагетарл проводил торговца к воротам, не отходя от него ни на шаг и не давая возможности улизнуть, и проводил взглядом его телегу, поднимавшуюся на холм. Затем он побежал назад в цех, чтобы выяснить, что Шпилька — если под личиной оборванца действительно скрывался он, — сделал с вином. В кухне его не оказалось — что, в общем, было не так уж плохо, поскольку там хозяйничала готовящая ужин Рошинн. Она непременно поинтересовалась бы, что делает на кухне грязный оборванец и что это за вино. Услышав шаги на лестнице, ведущей в погреб, Тагетарл направился туда. Мех с вином уже стоял в бадье для стирки, а пристроившийся рядом оборванец, откинув полу своих лохмотьев, что-то искал в поясном кармане.

— Осторожно отлей часть в стакан, Таг, — попросил Шпилька, вытаскивая небольшой флакон, в котором, как было известно Тагетарлу, хранился один из бесценных порошков, какие брали с собой в дальнюю дорогу опытные путешественники. При помощи этих порошков можно было проверить, не опасно ли пить воду из местных ручьев и рек.

Взяв старый стакан, Тагетарл налил из меха немного вина, а Шпилька высыпал в стакан несколько крупинок порошка. Вино начало пузыриться.

— Ты спал бы мертвым сном — а может, и просто умер бы, если бы выпил этого вина, — заметил Шпилька. — Определенно, налицо злонамеренная попытка сделать тебя неспособным защитить свой цех. Куда бы нам это спрятать? — Он оглядел помещение.

— Под сток, за стиральными порошками и мылом, — предложил Тагетарл и помог Шпильке спрятать мех, удостоверившись, что из него не выльется ни капли вина. — И предполагалось, что мы все это выпьем сегодня вечером?

— Обычно днем за едой ты пьешь вино.

— Сидр, — возразил Тагетарл. — Вино — только в особых случаях. А откуда они знают, что мы пьем за обедом?

— Может, наблюдали. Окна кухни выходят на дорогу. А ставни ты не закрываешь, пока все вы не пойдете спать. — Шпилька пожал плечами. — Кроме того, большинство людей с удовольствием выпьют вина, доставшегося им даром, и без особого повода. А ты сказал, что выпьешь за здоровье лорда-холдера.

— Не мог же он иметь в виду лорда Кашмана? — спросил Тагетарл.

Шпилька подвигал челюстью и снова пожал плечами:

— Он не уточнял, верно? Может, они собирались обвинить во всем лорда Торонаса, поскольку вино бенденское? Или действительно хотели приплести к этому лорда Кашмана? Это любопытно…

Он принюхался к аппетитным запахам, идущим с кухни.

— А когда, ты сказал, будет обед? Я хочу к вам присоединиться. Подумать только, такое вино — и задаром!

В погреб спустилась Рошинн.

— Мне показалось, я видела какого-то странного человека. Шпилька? — спросила она, глядя на арфиста, пока тот откидывал лохмотья с головы. — А что ты здесь делаешь?

— Полагаю, ты ей ничего не сказал, — с тоскливым вздохом проговорил Шпилька.

— Чего он мне не сказал? — Рошинн переводила взгляд со Шпильки на Тагетарла и обратно.

— Ты была права, Рошинн, — печально проговорил Тагетарл, — нам действительно грозит беда, причем в самое ближайшее время.

— Очистители? — воскликнула она.

Тагетарл и Шпилька рассказали ей все, что знали.

И конечно, Рошинн отреагировала на их рассказ вовсе не так, как ожидал Тагетарл.

— Ты хочешь сказать, ты не сказал мне, что нужно приготовить побольше еды, чтобы угостить твоих друзей хотя бы приличным ужином, Шпилька? И ты оставил их на этом ужасном чердаке на весь день?

— Они принесли еду с собой — и большую часть дня проспали, — заметил Шпилька, словно это было самым достойным времяпрепровождением. — Никто не должен знать, что они здесь.

Рошинн уселась прямо на ступени лестницы; ее лицо внезапно побелело, словно она только что поняла, какая опасность грозит цеху.

— Ты хочешь сказать, — от гнева на ее скулах проступили алые пятна, — что вы ничего не говорили мне весь день!

— Успокойся, Рошинн, пожалуйста! Кто-то из нас должен был вести себя естественно, — заметил Тагетарл.

— Вот что, мастер Тагетарл, у меня есть пара вещей, которые я хочу тебе сказать…

— Позже, Рошинн, — прервал ее Шпилька. — Когда все будет позади, можешь говорить ему, что твоей душе угодно.

Рошинн умолкла, все еще указывая на своего супруга обвиняющим перстом.

— Когда?.. — повторила она неожиданно тоненьким испуганным голосом.

— Сегодня ночью, если нам повезет, ответил Шпилька.

— Если повезет! — Она моргнула. — Поэтому Ола и не спускает с меня глаз весь день?

— Очень похоже на то, — дружелюбно согласился Шпилька. — А теперь поедим и выпьем то, что можно пить без опаски. Может, немного вашего доброго сидра? — невинно поинтересовался он.

Рошинн глубоко вздохнула, хотела было что-то сказать, но передумала и указала в дальний конец подвала:

— Арфист, ты прекрасно знаешь, где я держу сидр! Развернувшись, она направилась вверх по лестнице,

рассерженно топая по ступеням.

— Думаю, она не так уж плохо отреагировала, — заметил Шпилька, обращаясь к Тагетарлу и одновременно

приводя в порядок свои лохмотья. — А теперь пора оборванцу убираться отсюда и исчезнуть в дорожной пыли. Через некоторое время со стороны верфи явится весьма респектабельно одетый человек, у которого будет к мастеру-печатнику дело, требующее обсуждения. И они вместе выпьют за здоровье лорда-холдера…

Именно это они и сделали, когда на Широкий Залив опустились вечерние сумерки. Тагетарл устроил целый спектакль, демонстрируя, как ему понравилось вино, после чего они со Шпилькой направились к внешним воротам и закрыли их на ночь. Им пришлось немало потрудиться, чтобы задвинуть тяжелый засов, после чего Тагетарл закрепил его, защелкнув необычные замки.