Поцелуй теней - Гамильтон Лорел Кей

– Если бы я попросила, ты бы поехала со мной?

Она улыбнулась, и даже при луне было видно, что улыбка горькая.

– Разве что ты была бы со мной каждую минуту день и ночь, иначе ты не смогла бы защитить меня своим гламором. – Она покачала головой. – На взгляд людей я слишком отвратительна.

– Ты не...

На этот раз она остановила меня просто взглядом.

– Я как ты, Мерри. Я не дюриг и не брауни.

– А Кураг? Он неровно к тебе дышал.

Она опустила голову.

– Действительно, среди некоторого типа гоблинов я считаюсь сногсшибательной. Дополнительные конечности, а особенно дополнительные груди – это у них марка высокой красоты.

Я улыбнулась:

– Помню, как ты меня взяла с собой на бал гоблинов. Меня они сочли слишком простенькой.

Кеелин улыбнулась, но покачала головой:

– Но они старались с тобой танцевать, уродка ты или нет. – Она подняла глаза, встречая мой взгляд. – Они все хотели коснуться кожи принцессы королевской крови, потому что знали: без изнасилования им никогда не быть ближе к твоему манящему телу.

Я не знала, как реагировать на горечь в ее голосе.

– Не твоя вина, что ты выглядишь так, как ты, а я – как я. Ничья вина. Мы такие, как мы есть. Благодаря тебе я увидела Двор и всю эту блестящую тусовку. Я не могу вернуться к Курагу и его гоблинам после той жизни, которую ты мне показала. Я была бы довольна стоять за твоим стулом на пирах до конца моих дней, но вдруг все потерять... – Она выпустила мои руки и шагнула назад. – Я не могла вынести потерю всего, когда ты сбежала. – Она засмеялась, и смех был по-прежнему как птичья трель, но с издевкой, и я услышала в нем эхо от хохота Кела. – К тому же Келу нравятся женщины с четырьмя грудями, и он говорит, что никогда не спал ни с одной, которая могла бы обернуть его белое тело двумя парами ног.

Кеелин тихо и сухо всхлипнула, и я поняла, что она плачет. То, что у нее нет слез, еще не значит, что она не может плакать.

Она повернулась и пошла обратно к Келу. Я не стада ее удерживать. Она упрекнула меня, что я показала ей луну, которую ей не достать. Может быть, Кеелин и права. Может быть, я нехорошо с ней обошлась, но я не хотела этого. Конечно, от того, что я не хотела, ей не легче.

Я несколько раз очень медленно и глубоко вдохнула осенний воздух, стараясь снова не заплакать. Воздух был так же сладок, как и прежде, но уже не доставлял того удовольствия.

– Мне очень жаль, Мередит, – сказал Баринтус.

– Меня жалеть не надо, Баринтус, не я на поводке у Кела.

Гален тронул меня за плечо и хотел обнять меня, но я отстранила его рукой.

– Не надо, пожалуйста. А то я разревусь.

Он слегка улыбнулся:

– Надо будет запомнить на будущее.

Дойл подплыл к нам. Он сдвинул капюшон плаща, но почти невозможно было отличить, где кончаются черные волосы и начинается черная ткань. Я видела только, что висящие спереди пряди собраны в пучок на темени, открывая остроконечные уши. Серебряные сережки блестели при луне. Некоторые из этих колеи он заменил на кольца большего размера, и когда он двигался, они соприкасались, музыкально и тихо позванивая. Когда он встал перед нами, я увидела, что некоторые из них украшены павлиньими перьями – такими длинными, что доставали до плеч.

– Баринтус, Гален, мне кажется, что наш принц отдал вам приказ.

Баринтус подошел, нависая над ним. Если Дойла и можно было запутать размерами, он этого не показал.

– Принц Кел сказал нам, что он отведет Мередит к королеве. Я счел это непродуманным.

Дойл кивнул:

– Мередит к королеве отведу я. – Он посмотрел мимо Баринтуса на меня. Трудно было бы точно сказать в темноте, но, кажется, он улыбнулся своей едва заметной улыбкой. – Полагаю, что наш царственный принц уже достаточно пообщался со своей кузиной для одного раза. Я не знал, что ты умеешь вызывать Землю.

– Я ее не вызывала. Она мне предложила себя.

Слышно было, как он удивленно вдохнул и медленно выпустил воздух.

– А, это другое дело. В чем-то эта сила уступает силе тех, кто способен спихнуть Землю с ее дороги. В чем-то другом это примечательнее, потому что местная земля приветствовала твое возвращение. Она признает тебя. Интересно.

Он повернулся к Баринтусу:

– А теперь, я думаю, вас ждут в другом месте. Обоих.

Голос его прозвучал спокойно, но под обыденными словами звучало что-то темное и грозное. Дойл всегда умел управлять подчиненными с помощью голоса и самые невинные слова умел произносить с самой зловещей угрозой.

– Даешь ли ты мне слово, что ей не будет причинен вред? – спросил Баринтус.

Гален пододвинулся к нему, взял своего высокого товарища за руку. Задать такой вопрос было почти то же самое, что пререкаться, получив приказание. За такое могли кожу содрать заживо.

– Баринтус! – предупредил его Гален.

– Я даю слово, что доставлю ее к королеве невредимой.

– Я не о том спрашивал, – возразил Баринтус.

Дойл шагнул к Баринтусу так близко, что их плащи соединились в темноте.

– Последи, морской бог, за тем, чтобы не спрашивать более того, что тебе должно спрашивать.

– То есть ты опасаешься за ее безопасность в руках королевы, как и я, – произнес Баринтус нейтральным голосом.

Дойл поднял руку, очерченную зеленым пламенем. Я шагнула к ним раньше, чем успела сообразить, что им сказать, когда я окажусь рядом.

Баринтус следил за Дойлом и его пылающей рукой, но Дойл смотрел, как я шагаю к ним. Гален стоял рядом, явно не зная, что делать. Он протянул ко мне руку – наверное, собирался остановить.

– Отойди, Гален. Я не буду делать глупостей.

Он заколебался, потом отступил и дал мне подойти к этим двоим. Огонь на руке Дойла окрасил их обоих в оттенки зеленовато-желтого. Глаза Дойла, кажется, не столько отражали огонь, сколько горели им же. Так близко я ощущала не только его силу, как бегущие по коже ножки насекомых, но и медленный подъем силы Баринтуса, как будто море лезет на берег.

Я замотала головой:

– А ну прекратите немедленно!

– Что ты говоришь? – спросил Дойл.

Я отпихнула Баринтуса назад, да так, что он споткнулся. Пусть я не могу поднять микролитражку и разогнать ею толпу, но я могу кулаком пробить дверцу автомобиля – насквозь – и при этом не сломать руку. Я толкнула его еще раз, и еще раз, пока не отогнала настолько, что стало слишком далеко для драки.

– Вам отдал приказ сначала наследник престола, а потом ваш капитан. Подчиняйтесь и идите. Дойл дал вам слово, что доставит меня к королеве невредимой.

Баринтус посмотрел на меня. Лицо его было спокойно, но глаза выдавали. Дойл всегда был тем, что стояло между королевой и верной смертью. На миг я подумала, что Баринтус ищет предлог для попытки устранить Мрак королевы. Если да, то я ему этого предлога не дам. Убить Дойла – это значило начать революцию. Я смотрела в лицо Баринтуса и пыталась понять, о чем он думает. О том, что Земля приветствовала меня? Или между этими двумя было что-то, о чем мне не рассказывали? Не важно.

– Нет, – сказала я, не отводя от него глаз, и повторила: – Нет.

Баринтус смотрел мимо меня, на Дойла. Дойл повернул свободную руку и соединил с горящей рукой, превратив их в единый фитиль.

Я встала между ним и Баринтусом:

– Дойл, прекрати этот театр. Пошли.

Их взгляд друг на друга давил сквозь воздух, как нависший груз. Напряжение между ними бывало всегда, но никогда такое.

Я подошла к Дойлу так близко, что цветное пламя отбросило тени на мое лицо и одежду. Я стояла достаточно близко, чтобы ощутить, что от огня не исходит ничего – ни тепла, ни жизни, но он не был иллюзией. Я видела, что может огонь Дойла. Как и руки Сиобхан – он может убивать.

Необходимо было разорвать это напряжение между ними. Я видела дуэли, начинавшиеся с меньшего. Смерть и кровь из-за сущей ерунды.

Я взяла Дойла за локти и медленно повела руки вверх по его рукам.

– Когда я увидела Кеелин, у меня сердце не разбилось, но чуть треснуло, и Андаис знала это заранее. Так что веди меня к ней.