Кровь и туман - Анастасия Усович

Кирилл пожимает плечами. Его взгляд скользит по мне и останавливается на медальоне, который я ранее повесила на шею, чтобы с ним связаться.

Кирилл роется под рубашкой и достаёт на свет свой медальон.

— Я оставлю сообщение, — говорит он. — Моим словам они поверят.

Лифт работает бесшумно, поэтому чужое присутствие я распознаю лишь по глухим звукам чьих-то грузных шагов.

— Я знал, что найду тебя здесь, — говорит Бен, подходя ближе.

Они с Кириллом несколько долгих секунд неотрывно смотрят друг на друга. Понятия не имею, что они означают для каждого из парней, но Кирилл вдруг серьёзнеет и поднимается на ноги.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, глядя на Бена снизу вверх.

— Дмитрий пытается выйти на связь с королевой Зимнего двора, но все каналы связи заблокированы. Вокруг Дуброва мало того, что не осталось защиты, так ещё и образовалось что-то вроде вакуума, не пропускающего ничего через себя. Евгений считает, это реакция призмы на заклинание, обращённое для её разрушения.

— И?

— После захвата особо опасного преступника у представительства его вида есть двенадцать часов на то, чтобы связаться со стражами и предоставить достаточно оснований для передачи его в родные края для совершения местного правосудия. В случае, если никто на связь не выходит, у стражей появляются права совершить суд на своих основаниях.

— Королева на связь не вышла бы, даже если бы у неё была такая возможность, — спокойно заверяет Кирилл. — Пираты — её пешки. Она пустит нас в расход, не задумываясь, если понадобиться прикрыть путь к ней или провернуть обманный манёвр.

— Ты Дмитрию об этом сказал? — спрашиваю я.

Кирилл отрицательно качает головой.

— Нет. Я и так слишком многое вам рассказал, подвергнув риску шанс Веты на жизнь.

— На службу королеве, — поправляю я. — Она всё равно не отпустит её на свободу.

— И пусть. Главное, что сестрица будет жить.

Я снова слышу шаги. В этот раз к нам направляются несколько пар ног.

— Пошли, — Бен хватает меня за воротник кофты и дёргает вверх, не давая сообразить. Всё, что остаётся — подняться, чтобы в итоге не быть задушенной. — Быстро! Если Дмитрий нас увидит, нам крышка!

Я успеваю бросить в сторону Кирилла последний взгляд и даже непроизвольно протянуть руку, как бы говоря то, что вслух произнести не позволила мораль:

«Я всё ещё забочусь о тебе и всегда буду».

А потом Бен утягивает меня за поворот, и мы покидаем этаж с преступниками через другой ход, которым раньше я никогда не пользовалась.

Этот путь уводит нас на улицу, где мы с Беном становимся свидетелями первого в этом году снегопада.

* * *

— Три буквы, — говорит Бен.

Он не единственный, кого я попросила отложить отдых и составить мне компанию, но при этом, что, собственно, ожидаемо, самый громкий из двух. И больше всех возмущается.

— С, О и Н, — произнося каждую, Бен оттопыривает пальцы, при этом продолжая держаться остальными за руль. — Сон, Романова. Ты вообще знаешь, что это такое?

— Знаю, — спокойно сообщаю я.

Моё место — справа от водителя. На заднем сиденье, забравшись на него с ногами и прямо в грязных ботинках, восседает Лиза, которой понадобятся секунды и никакого оружия, чтобы, в случае чего, вступить в сражение. Поэтому-то я и взяла её с нами.

— Раз уж вы потащили меня посреди ночи непонятно куда и непонятно зачем, могу я вклиниться в ваш бессмысленный разговор и задать вопрос? — спрашивает Лиза, наклоняясь вперёд.

— Конечно! — облегчённо выдыхаю я.

Она идёт на контакт — это хорошо. Она хоть немного разрядит обстановку, отвлекая меня от теоретической перепалки с Беном — это ещё лучше.

— У Артура есть девушка?

Бен давит по тормозам, отчего меня, не пристёгнутую, бросает вперёд на приборную панель. Лизе, чтобы удержаться на месте, приходится выпустить когти и вцепиться ими в края наших с Беном сидений.

— Кто тебе права выдавал? — кричит Лиза.

Вместе со словами с её губ срывается рычание, и, я могу поклясться, в её голубых глазах сейчас столько злобы, что перегнуться и оторвать Бену голову для неё было бы делом мало того, что плёвым, так ещё и не лишённым удовольствия.

— Зачем тебе знать, есть ли кто у Артура? — спрашиваю я, когда выравниваюсь и снова могу дышать после удара грудью о бардачок.

— Надо, — отвечает Лиза. — Тебе-то что?

— А то, что Слава — его сестра, — вклинивается Бен.

Его взгляд скользит по дырам на сиденьях, оставшихся после когтей Лизы. Я уже представляю, как он мне всю следующую вечность это припоминает. А ещё наверняка заставит заплатить за испорченную мебель из своего кармана.

— О, — выдыхает Лиза и замолкает. Выпячивает подбородок, пока разглядывает меня через зеркало заднего вида. — Неловко вышло.

— Ага, — соглашаюсь я.

— И всё-таки свой вопрос я отменять не собираюсь.

— А что насчёт Рэма?

— Кого?

— Рэма. Тёмненький крепкий парень… Бариста из кафе.

— Тот, который меня сковородой ударил? — Лиза касается затылка. И хотя наверняка рана давно уже зажила, она морщится как от боли. — Он мне не нравится.

— А зря, — напираю я. — Он добрый очень. И весёлый. Мне кажется, если тебе…

— Слава, — перебивает меня Бен. — Давай-ка выйдем.

— Мы и так встали посреди проезжей части, ты предлагаешь ещё и диалоги снаружи вести? — Я указываю пальцем на одну из кнопок. — Ты даже не включил аварийку.

Бен с остервенением жмёт на нужную кнопку, а затем кивком указывает мне на дверь. Делать нечего. Зная Бена, он не оставит меня, пока я не сделаю так, как он хочет. Поэтому приходится накинуть куртку, которая до этого лежала на коленях, на плечи и выскользнуть на улицу.

— Ну? — спрашиваю я, плотнее укутываясь в куртку.

Снег ни на минуту не прекращал падать. Всё вокруг уже успело покрыться тонким слоем белых хлопьев.

Бен обходит автомобиль и оказывается передо мной.

— Баранки гну. Думала, я не пойму, что ты тут устроила?

— Что?

— Собираешься свести всех по принципу: «В первый раз прокатило, значит, и во второй сработает»?

— Но Рэм и Лиза…

— Если ты вдруг забыла, родители первого были категорически против их союза. Сейчас же Рэму и Лизе друг до друга параллельно. Оно и к лучшему, не кажется тебе?

— Нет.

— Ну да, совсем забыл, что твоё мнение у нас — единственно верное.

— Чего ты взъелся на меня?

— А того, что ты сама говорила — мы двигаемся дальше! — выпаливает Бен слишком эмоционально. — К тому же, как и со смертью, в подобных делах тоже есть практика: суждено — значит, сбудется.

— В подобных делах? — переспрашиваю я.

Бен кривит губы.

— Не заставляй меня