Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

Мгновение спустя Клара уже была рядом, что есть силы цепляясь за плечо Вильгельма, а тот даже не морщился.

– Она… – Клара задохнулась от ужаса и не смогла больше ничего сказать. Вильгельм перехватил ее взгляд.

– Без сознания, – ответил он безжизненным голосом. – Она сломала руку, запястье и, кажется, пару ребер, но я не уверен. Она ударилась о стойку и…

Он заплакал. Крупные слезы поползли по щекам, а Вильгельм даже не пытался их утереть.

– Она была такой храброй, – бормотал он, шмыгая носом. – Такой храброй, храбрее нас всех.

– Она не умерла! – Клара едва удержалась от того, чтобы влепить ему пощечину. – Она просто… она просто спит! Как и Этьен.

Эта мысль настолько поразила ее, что Клара застыла с открытым ртом. Они же все спали: Сесиль и Этьен, мадам Буше… Все они засыпали и уходили куда-то еще, но все так перепуталось, что взамен с той стороны приходили ночные кошмары вроде Бальяско или опутанного лианами Президента Республики. Все так перепуталось…

Клара отпустила плечо Вильгельма и вернулась к Флипу. Тот упрямо пытался привести в чувство Этьена: встряхивал его, тормошил и легонько бил по щекам, но, судя по глазам, не надеясь на результат. И когда он занес руку для очередной пощечины, Клара его удержала.

– Не надо. Так ты его не разбудишь.

– Так? А как я его разбужу?

Клара сглотнула.

– Я не знаю, честно. Но…

Флип прищурился.

– Но?

– Мне кажется… Нет, я уверена: мы узнаем это, когда найдем Дафну, – торопливо заговорила Клара. – Ее, и мадам Буше, и… всех остальных, кого они забрали.

– Ясно, – отозвался Флип. – А ты, разумеется, знаешь, где их искать?

– Нет. Не совсем… Но Тереза Аркана знает и Сильвия. Они ждут нас в церкви Святого Мартина… Надо идти.

Флип нахмурился так, что на лбу и меж бровей появились глубокие морщины, отчего он стал выглядеть старше лет на десять. А может, то, что произошло, и в самом деле состарило его: каждая минута рядом с Бальяско стоила ему года жизни.

– Погоди, – сказал он. – Не спеши. Что значит «не совсем»? Давай играть с открытыми картами.

Клара дернула плечами. Вот честное слово: будь у нее под рукой что-нибудь вроде тяжелой книги или даже сковородки, она бы точно огрела поэта по голове, чтобы привести в чувство. Нашел время выяснять отношения! Но сейчас важно сохранять спокойствие.

– Сильвия говорит, что все это как-то связано с клиникой под названием «Аврора». И что тут замешан лидер зеленых рубашек, как его? Бреши. Но большего я не знаю, честно, прости.

За спиной послышался громкий и отвратительно булькающий кашель. Клара тут же обернулась. Мужчина, который их спас (Хавьер сказал, что его зовут Антуан), чуть приподнялся на локтях и смотрел прямо на нее, и от его взгляда Клара поежилась.

Возможно, причина была в том, что выглядел он ужасно. Куда хуже, чем Этьен, и хуже, чем Сесиль: бледно-желтое восковое лицо со следами от ожогов, опаленные волосы и черная кровь вокруг рта, на подбородке и огромным пятном на груди. Мужчина громко дышал, но каждый вдох и выдох звучали так, словно он пытался свистеть сквозь крепко сжатые зубы. Сердце Клары защемило: она хотела ему помочь, но совершенно не представляла, каким образом… А ведь если бы не этот Антуан, их ждала бы участь пострашнее смерти. Клара не верила в волшебство, но не сомневалась, что Бальяско действительно мог превратить их в свиней.

Хавьер также не понимал, чем помочь своему другу. Он поддерживал его под руки, но вид у художника был пришибленный. От кипучей энергии не осталось и следа. Хавьер походил на сгоревшую спичку, даже лицо потемнело. Перехватив взгляд Клары, он хрипло произнес:

– Антуан спас мне жизнь. Дважды за сегодняшнюю ночь, а может, и больше. Никто для меня такого не делал никогда…

Антуан закашлялся, и кашель его прозвучал так, словно бы он пытался рассмеяться, но у него не получилось. Хавьер помог ему повернуться на бок, чтобы он мог сплюнуть кровь, много крови. Когда же мужчина вновь поднял голову и посмотрел на Клару, он произнес одно-единственное слово:

– Аврора.

– Что? – Она подумала, что ослышалась. – Аврора?! Вы что-то знаете про это?!

Антуан задергался в руках Хавьера.

– Черт, – выдохнул он. – Надо сесть… Трудно говорить.

Причитая и чуть ли не плача, Хавьер помог ему подняться. Но, как ни странно, это помогло. Когда Антуан вновь заговорил, голос его зазвучал ровнее. Пока говорил, он лишь трижды заходился в приступах кашля, но, приходя в себя, продолжал говорить:

– «Аврора» – это клиника на окраине города. Выкуплена и финансируется на деньги «Партии Объединения» с подачи одного из членов Совета Республики. Киршоу – его фамилия. Заправляет там некий профессор Кравицкий – в свое время его турнули из университета за сомнительные эксперименты: вроде несколько человек уснули и не проснулись… Не умерли, нет: летаргический сон или что-то вроде комы.

В последний раз Антуан закашлялся так сильно, что почти пять минут не мог прийти в себя. Он кашлял и кашлял, забрызгав кровью и себя, и Хавьера, и стоящую рядом Клару, и явно вознамерился выкашлять легкие без остатка.

– Я принесу воды. – Клара попятилась, но Антуан замотал головой.

– Погоди… Этот Киршоу, – вновь заговорил он, – в Совете он возглавляет комитет, ответственный за пропаганду, но метит на место министра по безопасности… Связано…

Он замолчал и прикрыл глаза. Некоторое время только и мог, что тяжело дышать, вздрагивая от мучительной судороги. Хавьер склонился, обнимая его за плечи.

– Черт, черт, черт… Антуан! Даже не думай умирать! Куда же я без тебя-то? Сначала Соломон, потом Ивонн, а теперь еще и ты?! Не смей, слышишь!

Флип подошел ближе.

– Вы сказали, профессор Кравицкий? Изобретатель «Крепкосна»? Это такое снотворное.

Не открывая глаз, Антуан кивнул.

– Погодите… – Флип подался ближе к Антуану. – Но вы сами откуда все это знаете?

– Есть источники, – ответил мужчина. Губы его скривились, но Клара не поняла, была ли это усмешка или он поморщился от боли. Но тут вмешался Хавьер:

– Источники? Но… – Лицо его вытянулось. – Че-е-ерт! Я понял! Я понял! Это же твоя штука!

– Штука?

– Та самая! В чемодане под кроватью! Я идиот, последний идиот, дебил, каких свет не видывал! Да как я сразу-то не догадался?!

Клара и Флип уставились на художника. А тот чуть ли не волосы на себе рвал – по крайней мере, пытался.

– Как же я сразу не понял!

– Чего ты там не понял? – спросил Флип.

– Мой друг Антуан, – сказал Хавьер с таким восхищением и гордостью, будто речь шла о