Вторичка - Эра Думер

наставником нашли финальный ингредиент рецепта мироздания. Иными словами, в нашей «вторичке» есть потайная комната.

– Что за «комната»? – обхватила его лицо, прямо посмотрев в глаза. – Что ты задумал?

– Время, милая Вера, время, – бог постучал по месту наручных часов. – То, что всегда можно перемотать и переиначить. Мы с Джа-и уже все продумали. Недолго тебе мертвечиной притворяться.

Мне не нравился его отчаянный взор, изогнутые дугой брови и лисий оскал.

– Ян, ты… Не смей…

Он отдал честь от виска и, исчезая, произнес:

– В конце концов, выскочить из ведра – много ума не надо, Иголочка. Не поминай лихом.

Глава XVI. Заброшка

Я разворошила его светлые волосы, зарыла в них пальцы, накрашенные синим лаком, коснулась губами скулы, виска, уголка губ. Дремал. Непроизвольно вздохнула; мы шалили всю ночь, и теперь я должна тащиться в универ сонная и вымотанная. Был соблазн проспать пару по патологической анатомии, но Мегера Жестоковна разорется, а я и без того запорола прошлый зачет по теме.

Вылезать из-под одеяла лень: я голая, залюбленная до отметин на коже, а за окном – январь во всей красе. Снежные шапки на ветвях деревьев, гирлянды еще догорали в окнах соседей, забытые с новогодних праздников, звенели трамваи. Как завещали мертвые поэты, аптека, улица и фонарь – существовали. Где-то прочитала, что ничто не вечно и пропадут даже они. Автор, наверное, был тем еще графоманом.

Я перевернулась на бок, подтянула полосатое одеяло. Рассмотрела веснушчатое лицо и погладила по щеке.

– Гриш, – позвала я шепотом. – Любимов, ты сдох?

Мне не ответили: парень спал богатырским сном. Я перевернулась к окну. На зарядке стояла моя «Нокиа». Пальцем откинула крышку слайдера, засветился экранчик: на заставке стояла черно-розовая решетка с надписью поверх нее – «Не эмо, а печалька!». Высветилось три новых сообщения:

Цветочек, камеру я тебе не дам и не проси. Диана уже «без палева» спрашивала, доверяю ли я тебе фототехнику. Нет, фоткайтесь на сотик, дилетантки! >:-)

От: Папуля

Ты уснула я не могу блин. Обожаю тебя уж прости запятые растерял :-)

Я как бухой Верун. Такой бред , что мы вместе! Типа… когбудто пьянит ну ты поняла. Люблю тебя ,кис! Удачи у Мигеры Жистоковны!

От: Любимка:-*

Верик, погнали пофотаемся? Хочу к др фотки типа таинственная! Все-таки восемнадцать раз в жизни. Короче, набери мне, как пробудишься ;-D

От: ЗасранкаДи*

Я улыбнулась. Утром томилось сердце – блуждало в груди, но дело привычное, примирилась со своей меланхолией. Диана предположила, что так проявляются признаки реинкарнации. Моя подруга увлекалась эзотерикой и раскладывала на картах Таро, но ее рука постоянно выкладывала мне арканы Солнца и Луны, Десятку Жезлов, Мечей, Башню, Повешенного и Влюбленных – было сложно воспринимать ее витиеватую трактовку, но, как я поняла, какой-то якорь держал меня в прошлом, а я металась между молотом и наковальней: погрузиться в воспоминания из Хроник Акаши – вроде банка памяти души – или забить и радоваться жизни.

Вроде глупость и подростковое увлечение эти ее расклады – но я, вопреки скепсису, прислушивалась, всматривалась в рисунки на картах. На Солнце смеется карапуз, Солнце прекрасно, но может сжечь, мужская энергия освещаемой части горы – «ян»; Луна – путь лжи, интриг, женская энергия теневой части горы – «инь». Не справляюсь с нагрузкой, испытываю катарсис. Башня – крах всего. Повешенный значил перерождение через страдание, а Влюбленные – испытание для чувств. Всегда выпадали одни и те же карты – волей-неволей поверишь в чудеса.

По невыясненной причине я томилась от боли: как от ядерного могильника, изнутри тянуло радиацией. Мне нравились оттенки синего и глядеть на небо, но одновременно меня воротило от этой палитры. Порой, когда смотрела передачу «По миру пойдем!» со смешной ведущей или гуляла на ВДНХ с Дианкой, хотелось беспричинно зарыдать. Что со мной творилось? Какое-то психическое расстройство?

У меня возникло предположение, что все из-за подавленного стресса: шесть лет назад у папы случился припадок – врачи обнаружили кисту в мозгу. Смогли вылечить. Тогда я немного повздорила с ним по юношеской глупости, сбежала из дома, а, вернувшись, обнаружила скорую помощь у подъезда. Все обошлось, отца прооперировали, но чувство вины осталось, пусть папка и не держал зла. У них с мамой началась новая веха совместной жизни: они много путешествовали, частенько присоединялись к родителям-геологам Ди, чтобы моя мама-географ получала опыт экспедиций, а папа-фотограф – портфолио.

Да и мне недурно жилось. На выпускном в одиннадцатом классе решила дать шанс двоечнику Любимову, который максималистски добивался меня все старшие классы. Не могла сказать, что любила его, но и сравнивать было не с чем. Мне двадцать один – все впереди, еще испытаю прибой чувств, а пока любовью мы занимались регулярно, ощущала себя полноценной девушкой.

Что нас ждало – одному богу ведомо.

Меланхолию ничто не выкорчевывало: по советам Ди я пробовала новые кулинарные шедевры, но почему-то расплакалась от вкуса жареных каштанов – сетовала на вино, которое пригубила перед угощением. Порой я залипала в вагоне метро, пока добиралась до универа, думая, что здорово было бы попасть в параллельную реальность – вот разгонится и уедет мой поезд не на Фрунзенскую, а на Партизанскую какую-нибудь, Кунцевскую или Полежаевскую – три тоннеля, из которых глядит мрак, что поглотит меня.

Сходила ли я с ума?

Прошу прощения, но психиатрию на моем курсе не проходят. Поэтому не могу сказать наверняка. Я одурела от гигантского потока информации сложных дисциплин; тут тебе и Повешенный, и Десять Мечей – это же медицинский институт!

В субботу отправились на «заброшку». Все-таки уговорила отца пожертвовать фотоаппаратом ради искусства. Я щелкала рыжую дурочку, которая вертелась посреди сугробов, строила рожицы и умывалась в снегу. Диана вот-вот станет совершеннолетней, а я ведь помню эту девчонку еще со школы – она тесно общалась с мамой и со временем стала мне как младшая сестра. Мы частенько зависали вдвоем: ходили по кинотеатрам, выставкам и торговым центрам. Она говорила правильные вещи.

Особой страстью мы кипели к заброшенным зданиям. Недостроенные больницы, оставленные пионерлагеря, санатории и школы – эти объекты вызывали у нас, авантюристок, необъяснимый трепет. Сталкеры, экспедиторы развалившихся зданий, среди сверстников пользовались уважением. Нам нравилось искать новые места для исследований и устраивать там фотосъемку. Подруга обожала записывать видеоролики с репликами кинозвезд. Ди готовилась к большой сцене, и у нее были все шансы покорить ее.

– Выходи замуж поскорее, – сказала Диана, когда мы сделали снежных ангелов и лежали в их очертаниях