Ключи от понедельника - Валерий Таширов

везёте письмо Угэдэю, то надолго опоздали. — На лице Эсмонда промелькнула усмешка. — Он умер пять лет назад.

— Для нас это новость неожиданная, — смутился Карпини. — Слишком тёмен мир стран востока. Очень мало о нём известно.

— Вам стоит поторопиться. Скоро в столице империи, Каракоруме, состоится курултай — это что-то вроде нашего Вселенского собора. Ханы будут выбирать нового Верховного правителя монголов — кагана. Но выборы — простая формальность. Уже известно, что им станет сын Угэдэя, хан Гуюк.

— Это интересно, — сказал Карпини. — Но сначала нам нужно встретиться с Батыем. У нас важное поручение к нему.

— Странно, — ответил Фредерик. — Так хана Бату называют только русы.

— Мы много времени провели в их землях. Князь Василько принимал нас очень радушно. Много рассказывал о жизни в этих краях. Он хорошо знаком с нравами и обычаями монголов. Князь Ярослав дал нам охрану и дары для татарского владыки.

— Народы Русии, — поддержал разговор Поляк, — столь же дики и необразованны, как местные племена, но соседство с просвещёнными странами и осёдлость делает их намного привлекательнее нашему взору.

— Теперь поговорим о грядущем дне, — продолжал брат Фредерик. — Завтра вам предстоит познакомиться с человеком, весьма незаурядным и очень уважаемым среди монголов. Именно он возглавлял поход в наши земли. Весьма молод, ему нет и сорока лет. Не стремится к власти, хотя реально ей обладает. Умён, хитёр, коварен, но справедлив и великодушен.

— Мы думали встретить чудовище, пожирающее людей, Бусириса. Сказано ведь, что придёт с востока царь иного племени, господин беззаконий, богохульник, алчущий золота, губитель, обманщик, враг преданных вере, умерщвляющий людей.

— Я тоже был уверен, что когда приходит Антихрист, он приходит ко всем и каждый — его частица. Но проведя время здесь, понял: они плод бедствия мира, в котором живут. Со своей культурой и ценностями. Жизнь лошади тут ценнее человеческой. Об этом нужно помнить всегда.

— Поэтому наша святая миссия, — с жаром заговорил Поляк, — нести слово Господа в эти земли! Мы будем посланниками и знаменосцами Иисуса. Никто не должен усомниться в нашей правоте. Только просвещение поможет отодвинуть срок их сошествия в бездну, где их страдания будут столь невыносимы и бесконечны.

— Это так, брат мой, — спокойно ответил Карпини. — Но ветру нельзя указать, куда дуть. Сейчас нам стоит беспокоиться не об их душах, а подумать о том, как выполнить миссию и не потерять при этом наши просвещённые головы.

* * *

Послы папы прибыли в Сарай-бату уже под вечер. Ставка хана встретила путников необычно яркой радугой, явлением очень редким в это время года. «Хороший знак. — подумал Карпини. — Бог нас не оставит». Гостей поразило огромное количество юрт, шатров, перемешанных с глиняными домами. Жилища кочевников тянулись почти до самого горизонта. В воздухе пахло дымом и жареным бараньим салом. Левая сторона Ак-тюбе, где располагался город, была почти безжизненна. Степь только начинала окрашиваться в привычные тона. Этот унылый бурый пейзаж иногда оживлялся поднятой ветром пылью, которая, закручиваясь в спираль, неслась по необъятным просторам ханства, легкомысленно и беззаботно обдувая белевшие повсюду кости. Правый берег, напротив, был покрыт густой растительностью, и высокий кустарник подбирался к самой реке, склоняя ветви в воду.

Шатёр Батыя сразу бросался в глаза. Во-первых, он стоял на единственной здесь возвышенности, возле самой реки, окружённый двойным кольцом нукеров. С одной стороны, отвесная стена обрыва уходила прямо в воду. С другой, у подножья, расположился тесный ряд повозок и юрт из лучшей сотни личной охраны хана — «непобедимых». Шатёр золотистого цвета был огромен и сиял, особенно сейчас, на закате. К входу вела дорожка. Вдоль неё горело восемь костров в жертвенниках, сложенных из камней и глины. По краям в два ряда стояли тургауды хана.

— Этот шатёр ранее принадлежал королю Венгрии, Беле IV, — увидев удивление спутников, произнёс Эсмонд. — Вас ждёт ещё много неожиданного. Приближаться к нему нельзя. Без приглашения туда могут войти только приближённые хана и члены его семьи. На этот счёт очень строгие правила.

От юрт охраны отделился всадник и направился в сторону послов. Его конь не был похож на монгольских — коренастых, приземистых, с длинными хвостами и гривами. Этот красавец был скорее арабских кровей. Отличаясь особой статью, он буквально танцевал под наездником, настолько движения его были грациозны. Поравнявшись со путниками, монгол что-то заговорил на своём языке. Фредерик выслушал его и перевёл:

— Его зовут Елдегай. Он «баурши» — это что-то вроде управляющего при дворе хана. Сиятельный знает, что мы приехали. Нам следует идти за ним.

Делегация двинулась мимо ханского шатра вглубь селения. Возле одной из юрт Елдегай остановился и спешился. Рукоятью хлыста он приподнял полог и сделал знак следовать за ним. Монахи вошли внутрь. В нос ударил резкий запах влажной овечьей шерсти. Посреди жилища в очаге горел огонь, слабо освещая внутреннее убранство. Пол был выстлан коврами и циновками. У стены на сундуке стояли деревянные миски, наполненные пшеном, и чашки с водой. Елдегай заговорил.

— Ослепительный Бату-хан приветствует на своей земле послов Великого правителя всех христиан, — начал переводить речь монгола брат Фредерик. — Сейчас нам следует отдыхать, чтобы завтра предстать перед ликом мудрейшего.

«Дворецкий» развернулся и вышел. Послы остались одни.

— Что ж, неплохое начало, — сказал брат Бенедикт, усаживаясь на корточки у огня. — Во всяком случае отрубленных голов на кольях я не видел.

— Завтра встречаемся с ханом, — задумчиво произнёс Эсмонд, глядя с порога на удаляющуюся фигуру Елдегая. — Запомните: при входе в шатёр ни в коем случае не наступайте на порог. У монголов это считается попранием чести хозяина и карается смертью. Перед входом горят восемь светильников, вы их уже видели, будем проходить мимо них. По поверьям они очищают разум от скверных мыслей. Перед дверью нужно трижды преклонить левое колено. С ханом разговаривать на коленях, пока он сам не предложит встать. Остальное в руках Господа.

— Ох, правда твоя, брат Фредерик, — сказал Карпини. — Ещё одна просьба к тебе. Нужно перевести послание Его Святейшества папы на язык варваров.

Монах порылся в сумке, достал свиток и протянул его Фредерику. Тот бережно развернул письмо, пробежал глазами содержание и сказал:

— Этого не потребуется.

* * *

В назначенный час к юрте подъехал Елдегай. Его сопровождали десять пеших нукеров. Монахи уже были готовы следовать в ставку хана.

— Кто это? — увидев столько людей, с тревогой спросил Карпини.

— Провожатые в ад, — невозмутимо ответил Фредерик.

Приблизившись к шатру, послы увидели, что путь внутрь преграждает рослый воин, одетый в длинный овечий чапан и войлочные сапоги. Его голову украшал шлем с меховым подбоем, а на поясе