Ненадёжный признак - Лана Аверина

Ознакомительный фрагмент

Мамашу, однако, страшно бесило, что дочка без конца твердит о Джимми. Немудрено, что в один злополучный день бедняга попал под машину и погиб, а через некоторое время у девочки появился новый друг Микки.

Пока я пытался представить себе, как выглядел Микки, доктор привёл другой пример, не столь драматичный, но снова про девчушку. Эта обожала качаться на качелях, привязанных к ветке большого дерева. Она садилась на дощечку, к которой были прикреплены верёвки, и вращалась вокруг себя, закручивая их как можно плотнее. Потом закрывала глаза и отпускала качели, которые раскручивались с огромной скоростью. После такой раскрутки к ней приходили её друзья Клаббе и Брюдде, с которыми было капец как прикольно летать вокруг деревьев и водить хороводы на морошковых полянах. «Н-да, – подумал я, – голова закружится, ещё и не такое привидится!»

Запись в блокноте: Джимми, Микки, Клаббе, Брюдде, каждый съел морошки блюдо.

– Это, – пояснил доктор, – действительно друзья воображаемые. Они существуют только в фантазии детей, другие люди их не видят, и в большинстве случаев, когда дети подрастают и идут в школу, эти фантазии их покидают. Некоторые, правда, дружат со своими вымышленными друзьями всю жизнь, но при этом они превосходно адаптированы в обществе. В подобных случаях это не считается большой проблемой или психическим отклонением. И вообще, «синдром воображаемого друга» – не самая опасная напасть.

– С инвизами всё немного по-другому, – заметил доктор и опять загляделся в окно, а я написал в блокноте слово «инвизы» и подчеркнул его двумя волнистыми линиями.

– Термин «инвиз» происходит от английского «invisible» и от английского же «visitor», что лишь отчасти отображает суть явления. Приходящий невидимым – да, это про них. Но не это их основная характеристика. По хорошему, этих существ следовало бы назвать «крадущими волю». Потому что человек, который доверился инвизу, в конце концов теряет способность самостоятельно принимать решения и делает только то, что велит ему инвиз.

Рисунок в блокноте: ручки-ножки-огуречик, получился человечек. Около человечка лежит сумка с надписью «Воля». Рядом сидит мохнатый зверёк и тянет когтистую лапку к сумке. Я оставил человечка схематичным и принялся прорисовывать вороватого зверька. Как я ни старался придать ему злодейские черты, он выворачивался из-под грифеля и оставался милым и пушистым.

Доктор покосился на мою картинку и улыбнулся. Клёвая у него улыбка, между прочим. Размашистая и честная.

– Да, господин Тадзири, инвизы вызывают у людей тёплые чувства. Когда у вас появляется инвиз, вам кажется, что у вас появился настоящий друг, который понимает вас, как никто. Он часами с вами болтает, причём о том, что интересно именно вам. Он помогает решать небольшие проблемы, вовлекает вас в захватывающие приключения, а взамен требует только подтверждения своего статуса друга. Часто говорит о том, что он единственный, кто хочет вам добра. Дети, чувствующие себя одинокими, ведутся на это легко.

Кстати, по поводу невидимости: это зависит от характера самого инвиза. Некоторые из них предпочитают оставаться невидимыми большую часть времени, так что их видит только тот, кого они выбрали в качестве своей цели, другие же частенько показываются окружающим. Если инвизу по каким-то причинам это нужно, то его можно увидеть, или взять за руку, или… – доктор на секунду замешкался, но закончил предложение вполне бодро, – или даже угостить тортом со сливками.

Рисунок в блокноте: мохнатый зверёк обнимает огромный, размером с него самого, торт.

– Установив доверительные отношения, инвиз проверяет силу своего влияния на ребёнка и пытается заставить того сделать нечто не вполне правильное, не совсем, скажем так, доброе, и самую чуточку – небезопасное. Если ребёнок не соглашается, инвиз откатывается на первую стадию или вообще прерывает отношения. Если ребёнок поддаётся, то «не вполне правильные» шалости становятся вконец неправильными. «Неправильность» усиливается с каждым разом. Одновременно инвиз старается изолировать ребёнка от влияния его семьи и друзей, повторяя, что ребёнку никто, кроме него, и не нужен. Люди, которые не смогли преодолеть притяжение своего инвиза, становятся затворниками и навсегда остаются одинокими, – невесело подытожил он.

Здесь я не смог больше сдерживаться и поднял руку, как на уроке. Доктор посмотрел на меня озадаченно, а потом улыбнулся.

– Простите, господин Тадзири, я совсем вас застращал. Конечно, спрашивайте, – разрешил он.

Я спросил, что такого «неправильного» может сделать ребёнок, которого подначил его инвиз.

Он хмыкнул.

– Ну… Например, шестилетний мальчишка может налить в резиновую перчатку воды и сбросить с пятого этажа, чтобы посмотреть, как водяная бомба взорвётся на асфальте. Полюбоваться на огромную, быстро сохнущую кляксу. А инвиз может предложить сделать что-то получше. Скажем, смешать воду с фиолетовыми чернилами, наполнить перчатку этой яркой смесью и дождаться, пока внизу появится вредная фру из соседнего подъезда.

Я зажмурился. Мне не хотелось даже представлять, как бы я объяснялся со своим семейством, приди мне в голову такая оригинальная мысль. Бр-р-р. Конечно, когда дом полон малышни, обязательно что-нибудь «неправильное» нет-нет, да случится. Когда мне было четыре года, мы с трёхлетней Четвёртой раздраконили отцовский бумажник: достали из него самый красивый радужный листок (там ещё штуки три осталось, не таких ярких) и старательно разорвали его на много-много маленьких бумажек. Потом оклеили этими обрывками коробочку от леденцов, и у нас получилась чудесная разноцветная шкатулка. Прикольно, что я хорошо помню мамино лицо в ту минуту, когда мы пришли дарить ей эту шкатулку, но не могу вспомнить, как отреагировал на наше художество отец. Наверняка как-то пошутил, он ужасно любит нас смешить.

– В конечном счёте, – продолжил доктор, – наступает стадия, на которой инвиз полностью контролирует своего подопечного, так что ребёнок делает уже не то, что считает верным, а то, на что его подбивает инвиз. Постепенно личность ребёнка нивелируется, и он превращается в безвольного раба инвиза. Поскольку инвизы не люди, то цели их гуманными назвать сложно. Можно сказать, инвизы тяготеют к хаосу. Поэтому действия, которые дети совершают под их влиянием, не вписываются в человеческие понятия о добре и зле, а те, кто имел несчастье подружиться с инвизами, помимо разборок с родителями могут иметь неприятности с законом. В прошлом их просто запирали в психиатрические лечебницы, потому что если твой инвиз невидим, а ты поджёг косички одноклассницы, никто не поверит, что это сделало некое невидимое существо.

Я присвистнул. Фигасе крипота – косички поджигать!

– Кстати, согласно одной неподтверждённой теории, инвизы могут иметь отношение к «маленькому народцу» – троллям, домовым, водяным и прочим фольклорным элементам, существование которых официальная наука попросту отрицает. И