Спонсор для ведьмы - Анастасия Емурхба

сегодня Вам повезет!!! — А теперь гонщики!!! На старт!!! — снова проорал он в микрофон и оказал на линию старта.

София, как обычно с надменным лицом опустила защитное стекло и мы одновременно тронулись к стартовой полосе. Над нами загорелись красные фонарики, говорящие о том чтобы мы приготовились.

Мы по очереди стали выкручивать газ, разрывая крики толпы ревом Байков. Спустя пару секунд загорелись жёлтые фонари, кричащие о скором старте. В этот момент, ты не замечаешь шум и крики толпы, нет ничего кроме тебя, байка и светофора.

Когда загорается зелёный свет, я делаю лёгкий выдох и мы срываемся с места вместе с клубами дыма. Наша гонка заключается в том, что нужно проехать два круга, и если первый это обычная полоса без препятствий, то второй проходит по оживленной трассе.

Первый круг лидера у нас не было, мы летели на равне, но если байк Софии был на пределе, то мой просто разогревался и мог выдать скорость намного быстрее. Второй круг был опаснее, так как могли пострадать не только мы, но и случайные водители.

Этим и воспользовалась София, она стала постоянно прижимать меня к обочине и стараться вытолкнуть с трассы, но я была готова к этому. Лавируя между машинами и уворачиваясь от Софии я стала вырываться вперёд, так как финиш уже было видно.

Я знала, что эта стерва не выдержит моего триумфа, прямо перед самым финишем она пошла на отчаянный шаг, поравнявшись со мной, София на полной скорости вывернула руль так, чтобы выбить меня с трассы.

Я была готова к этому и знала, на что способна эта стерва, оставалось только дождаться этого момента. В те секунды, когда адреналин зашкаливает и выделяется тоннами в кровь, когда ты способна видеть как будто в замедленной съёмке, а сердце стучит как отбойный молоток отдавая пульсом в кончики пальцев, которые от этого покалывает.

В такие моменты мозг как будто берет паузу, в голове совершенно нет мыслей, она полностью пуста, потому что все твоё сознание занимают инстинкты.

Благодаря тому, что во мне текла кровь ведьмы, инстинкты и предчувствие у меня в экстренных ситуациях, вот например таких, как сейчас, были на высоте, поэтому я смогла среагировать на ее удар.

Со всей силы я выкрутила тормоза, так что байк встал на переднее колесо, из-за чего мотоцикл Софии пролетел мимо меня и стал заваливаться на бок вместе с ней. Из под железного мотоцикла от скольжения по асфальту, в разные стороны начали лететь искры. На большой скорости она стала кувыркаться по асфальту, сдирая корпус шлема и превращая в лохмотья защитный мотокостюм.

Как бы я ненавидела эту стерву, но я не могла дать ей умереть. Сконцентрировавшись, я послала импульс создававший защитный шар вокруг нее, да он не спас ее от ушибов и возможных переломов, но живой она останется точно.

Из-за того, что я резко затормозила и отвлеклась на Софию, машина которая была сзади меня, не успела среагировать на такие резкие манёвры и сбила меня вместе с байком прокатив на капоте, а из-за его торможения я ещё и полетела кубарем на дорогу пересекая финишную черту.

От поцелуя моей головы с асфальтом, хоть я и была в шлеме, это спасло от потери части волосяного покрова, я бы даже сказала части скальпа, потому что звук с которым сдиралась часть шлема был просто ужасный.

Но от удара меня все равно оглушило, голова стала просто чугунной с адовой пульсацией, отдающей болью в каждую клеточку головного мозга, а сильная тошнота не предвещала ничего хорошего, кожу ног, рук и тела моментально обожгло и последнее, что я помнила, так это как Ленка бросилась ко мне с телефоном в руках.

Очнулась я тогда уже в больнице, первое, что я увидела это злющее, просто до красных пятен лицо Кирилла. И это повезло что в тот момент когда уже он хотел начать вправлять мне мозги, в палату вошёл врач.

Это был друг нашей семьи, он лечил нас с самого детства. Замечательный и просто добрейший души человек.

Алексей Григорьевич был коренастым мужчиной в возрасте шестидесяти пяти лет, с лёгким животиком и белоснежной сединой, а в его добрых, голубых глазах всегда была поддержка и понимание, но походу не в моей ситуации в тот раз.

— Тааак… — протянул Алексей Григорьевич, поправляя свои очки и посмотрел на меня. — Кирочка, ну сколько можно?!? Какой уже раз ты в моем отделении за последний год появляешься, шестой или седьмой?

Я только опустила голову и потупила взгляд, рассматривая свои содранные руки.

Ну что я могла сказать?! Что мне стыдно?!? Да, мне было стыдно, что я опять как маленькая девочка нашкодничала и теперь меня отчитывают родители.

— Эххх…. - выдохнула я.

— Ну что могу сказать, отделалась ты в этот раз легко у тебя только сотрясение, ушибы, синяки и царапины, в остальном, ты полностью здорова! Но я бы хотел, чтобы ты пару дней провела в больнице, хочу понаблюдать.

Я даже не успела открыть рот как все за меня решил Кирилл.

— Она останется, пока Вы ее не выпишите Алексей Григорьевич! Разрешите остаться с сестрой наедине? — брат мягко намекал Алексей Григорьевич, чтобы он потерялся на время.

Я же молилась, чтобы он не уходил, потому что тогда от гнева Кира меня ничего не спасёт даже моя сила.

— Да, да конечно! Но помни Кирюшке нужен покой! — ага, вот сейчас мне его и обеспечит, пожизненный покой блин.

Алексей Григорьевич, бросил на меня последний жалостливый взгляд.

— Конечно, Алексей Григорьевич, не переживайте! — Кирилл пожал руку Алексею Григорьевичу и он покинул палату.

Ну все, сейчас начнется, пронеслось в голове, которая была ватная и болела, что скажу я Вам вообще не приносило удовольствия.

— Скажи мне, тебе что денег не хватало?!? Тебе не хватает того что я кладу на твои карты?!? — произнес Кир как только палату покинул Алексей Григорьевич. — Или что вообще творится в твоей голове?!? Объясни мне, потому что я не понимаю что тебе надо Кира?!? — начинал повышать голос брат.

Я молчала.

А что я могу сказать, что я не хочу сидеть у него на шее, что я уже большая девочка и хочу сама отвечать за себя, для него эти слова просто пустой звук.

Он считает, что после того как не стало родителей Кирилл должен заботиться и оберегать меня от всего. Брат старше меня всего на семь лет, а такое ощущение иногда складывается что на семьдесят семь.

— Что ты молчишь?!? —