Бойтесь своих желаний - Филантроп

мужика стекал на сиденье, смешиваясь с вонью освежителя ёлочка.

— Видишь пацана на самокате? Дави. Отдал я первый забавный приказ.

Мужик пытался сопротивляться, но только неэффективно — чуток поерзал и замычал. Я умел мотивировать и вонзил нож поглубже — липкая и тёплая кровь брызнула на приборную панель.

Он дёрнул руль, и машина прыгнула на тротуар.

Пацан захрустел под колёсами — как мешок с хворостом. Кожа лопнула, и белая зазубренная кость торчала из ноги. Артерия плевалась кровью на асфальт, а он дёргался, направив взгляд в небо.

— Молодец, а теперь давай ту девку на велике.

Два раза повторять не пришлось.

Девчонка орала, пытаясь свернуть, но таксист врезался беспощадно. Голова лопнула и мозги выбросило на капот, словно кто-то на тюбик от зубной пасты наступил.

Серо-розовая каша с клочьями волос застряли в дворниках и болтались как украшение.

— Красиво… А теперь собаку давай!

Пёс завизжал и кишки выперли из пасти…

А почему бы и нет.

Мужчины в сети часто жалуются — что суки портят им жизнь, я можно сказать помог молодым ребятам.

— А теперь выжимай сотку! Женщина с коляской у перекрёстка!

Мужик зарыдал, но вдавил газ в пол. Коляску перемолотило, а ребенка вышвырнуло под встречную фуру.

Я ржал как ненормальный…

Хотя почему как…

Я и есть ненормальный, но только по общественным меркам, а мнение большинства как правило — никого не интересует.

Таксист тем временем — скрючившись, блевал и плакал.

Дальше я вывернул руль влево, врезавшись во встречную иномарку. Стекло взорвалось осколками, металл заскрипел, и моя голова ударилась о зеркало заднего вида…

Даже царапины не осталось…

Абаддон залил мои жилы расплавленным свинцом, а кожу обил сталью.

Еще как выяснилось, он единственный архидемон в своём роде…

Правда я никого из его братьев и сестер не встречал…

Всему своё время…

Я вылез через разбитое окно, волоча за собой таксиста. Он благодаря ремню безопасности отделался легким испугом.

Мужики из разбитой машины уже вовсю орали и тыкали в нашу сторону монтировками.

Лица красные, как мясо на прилавке…

— А теперь разбей ебальник каждому. Велел я, но мужик, как только отошел на безопасное расстояние, стал звать на помощь…

Аркадий разумеется подошел поближе к жертве ДТП, вырвал железку из рук и всадил в живот.

Очевидец согнулся, хватая воздух, а я побрел дальше по списку…

Кулаком в переносицу, коленом в пах, пальцами в глазницы…

Кровь брызгала на асфальт как из шланга.

Мой водитель пытался уползти прочь, но нож вошёл в шею легко…

Поводил лезвием вправо — хрящи захрустели…

Поводил влево — и яремная вена порвалась…

Он хрипел, пуская пузыри…

Я наблюдал как зрачки расширяются, а пальцы скребут асфальт.

Удивительно, как легко и приятно отнять чью-то жизнь…

Каждый раз, убивая, я представляю полную предысторию человека…

* * *

Они познакомились в пятом классе как в глупом, но добром фильме — она уронила учебник по литературе, он поднял — их пальцы коснулись, а глаза встретились. После уроков юноша провожал особу до дома, нёс портфель и шутил, она улыбалась и делала вид что смешно, спотыкаясь о солнечные зайчики на асфальте.

В шестнадцать — первый стрессовый поцелуй за школой, смущенные взгляды, стихи в дневнике вместо конспектов.

В университете жили в общаге, варили суп на одной конфорке, спали на узкой кровати, мечтали о свадьбе…

Копили три года — он разгружал вагоны, она шила платья на заказ.

Свадьба была скромной: белое платье пахло крахмалом, а костюм — нафталином, но когда они сказали “да”, зал и родители заплакали…

Первая брачная ночь: дрожащие руки, смех сквозь слёзы и шёпот… — Я тебя люблю… Его ответ — Навсегда…

Долгие ночи у врачей, тихие молитвы в пустых коридорах, мечты о ребенке и долгожданные слезы на УЗИ…

И вот — он родился.

Кричал, цепляясь крохотными пальцами за её мизинец. Отец стоял на коленях, целовал потную ладонь и рассыпался в благодарностях — Спасибо… спасибо…

Мальчик рос, первый шаг к протянутым рукам, первое слово, школьные звонки, ссадины от первой драки, пятерки и олимпиады по математике.

Они гуляли по паркам и раз в год ездили на море… Он вырос, встретил девушку с глазами как у матери в юности, много трудился инженером и таксовал по вечерам…

Родители ждали внуков, вязали маленькие носочки и смеялись… — Внучка будет такой же упрямой как ты…

Но потом в биографии этой семьи случился — я.

Пять секунд…

Нож в шею…

Уже завтра пожилого отца и беременную супругу пригласят на опознание в морг.

Через неделю мать умрёт от тишины в груди, держа в руках детскую фотографию…

На могиле несостоявшегося отца напишут — Как много нашего ушло с тобой… Как много твоего осталось с нами…

Это прекрасно…

Чистый кайф…

Они верили в “навсегда”, но “навсегда” кончилось, едва я вошёл в их жизнь…

В отличие от меня, они были счастливы и потому это заслужили…

* * *

Особенно сильно я не люблю улыбающихся и наслаждающихся жизнью подростков. Их тело еще не сгнило, потому что их любят, и они верят в “лучшее” завтра.

Лезвием от Т-образной бритвы я всегда готов подкорректировать улыбку.

Одного девятнадцатилетнего парня туго привязали к стулу проволокой, чтобы впивалась в кожу. В подвал приволокли его девчонку — ту самую, с которой он час назад целовался в парке, шепча — Ты моя единственная.

Мои ребята раздели её у него на глазах. Она визжала, а он орал до момента, пока я не вырвал ему кончик языка пассатижами. Кровь брызгала на пол, он давился и захлебывался. А потом её изнасиловали…

Причем в процессе было больше насилия чем секса.

Я слышал, как хрустнул её таз, она перестала кричать после того — как другой разбил ей кулаком нос.

Но это только начало…

Я и раньше был “так себе” человеком, а после одержимости демоном стал тем, кого нужно стереть с лица планеты как можно скорее!

Крохотный огонек газовой зажигалки подпалил ей клитор до тех пор, пока плоть не слиплась в черный комок.

Она дёргалась как речная рыба без воды на разделочной доске…

Парню я тем же принципом выжег глаза…

Водил раскалённым шилом по зрачкам, пока они не лопнули. Он выл, но звук глухой — без языка похожий на рычание собаки.

А потом взял голову и бил об перила. Зубы вылетали как конфетти. Один застрял в горле и придушил беднягу…

Зачем всё это?

Мне хотелось совершить такое злодеяние — чтобы даже Господь Бог почувствовал