Ведьмин дар - Дарья Сергеевна Гущина

уголком пододеяльника, успокаиваясь. – Хоть бы н-написали… А то ж н-надо же, застеснялись… И какого хрена ты её из приюта выпустил, раз уж Вещая видящая выманила вас из катакомб? Я же просила – чтобы вы трое ни ногой за границу и из дома!..

– Вообще-то мы Руслану ловили, – признался брат. – Слушай, а дар точно не делает из ведьмы нечисть? Дочь как учуяла запах боя и тьмы, как сорвалась… с воплем «Хочу как тётя Эфа!»

– О, забери меня дар… – я уткнулась лбом в его плечо.

И верно, закулисье никого не интересует, только видимое…

– За ловлей Нюся и потерялась. Зато нашелся твой знакомый заклинатель, пообещал быстро вернуть, прихватил вот это, – кивок на трость, – и был таков. Но молодец, пока я Русю ловил, нашёл. Я давно зову его на чай, а он отказывается. К чему бы это? – и глянул на меня искоса и прозорливо.

– Боится, – предположила я. – Я ж ему накостыляю за несвоевременное хирургическое вмешательство. Я права, это Илюха меня сдал? Вредитель… Ну и злится. Наверно, – признала со вздохом. – А он весь в бабку, мою наставницу. Если надуется – то такого слона из мухи вырастит…

– И за что злится? – заинтересовался Андрей.

– Ну… За то, за что на меня Нюся с утра наорала. Не слышал? А ты посмотри, у меня поди защита слетела вместе с клятвой. Внезапное и сногсшибательное зрелище, не пожалеешь.

– А я-то думаю, почему она такая тихая и улыбчивая с утра… – пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Нет, стоит защита – два целых уровня, один треснувший. Но самое ценное – давнее прошлое – прикрыто. А вот всё то, что после взлома, – уже нет. О!.. Дель, а что ты за это хочешь?

– Шоколадку, – немедленно отозвалась я. – Большую. Мороженое. Пару кило. И на улицу. Почему обязательно дома?..

– Потому что все боятся, что ты сбежишь за информацией, которой пока, считай, нет, – пояснил брат, поправляя на мне одеяло. – Или уснёшь в неудобной позе, упадёшь и… Мороженое добуду. А шоколад нельзя. У нас же аллергия.

– Можно, – упёрлась я. – Подумаешь, похожу пару дней пятнистой… Скоро личина сползать начнёт – так пятнышки украшением покажутся. Переживу. И на скамейке же можно гнездо сделать, чтобы и поспать, и не упасть. Я там быстрее восстановлюсь, я же воздух, хоть и бывший. И не сбегу никуда. Что я, ради нормальной жизни не потерплю неделю? Да месяц сидеть буду, если скажут. Да хоть год. Мне, знаешь, хватило. Считай, треть жизни с проклятьем. Терпеть, поверь, научилась.

– Организую, – твёрдо сказал Андрей.

И если он сказал, то все сочувствующие дружным строем пойдут выполнять приказы – молча, быстро и безропотно. Менталист всё-таки. Сын одной отступницы и брат другой. Помимо прочего.

– А что за личина? – он взял меня за подбородок. – Где? Не вижу.

– Родная кровь не видит, – я улыбнулась. – Те, кому я доверяю и хочу показаться настоящей, не видят. Но когда сползать будет, все увидят, – я наморщила нос. – Она была привязана к клятве, а клятва кончилась вместе с безымянными, и… В общем, это как после ожогов. Но вроде тоже на пару дней. Это на тот случай, если личинные амулеты кончатся или… – я замолчала, остро понимая, что… всё.

Всё.

Больше не нужны ни личины, ни артефакты, ни зелья, ни…

Конечно, мой опыт всегда пригодится в полях – в помощь тем, кого не оправдают, но я не уверена, что захочу туда. Нет, захотеть-то захочу, но вряд ли надолго и на сложные дела. Я устала. Устала бояться – и в первую очередь за семью. А их подставлять я права не имею. Мама, конечно, постоянно твердила, что я ни при чём, что это их сознательный выбор… Но я так и не избавилась от чувства вины. И не хочу опять с ним сживаться.

– Так, – Андрей тоже смешно наморщил нос, – как тебя поднимать-то? Спина – ожог, колено – после операции…

– Потерплю, – фыркнула я. – Тебе до наблюдательских палачей далеко. Бери, как удобно, и тащи, куда надо.

Он вдруг обнял меня – так крепко, что опять слёзы потекли, и совсем не оттого, что спину задел.

– Ладно, пойдём чай пить. Мама ждёт. И отец должен скоро приехать.

– И деды? – с опаской спросила я.

– Деды – или завтра, или послезавтра, – брат улыбнулся. – Они на дебатах. Боишься?

– Как обычно, – пробормотала я. – Их же не поймёшь. И то ли больше справилась, чем накосячила, то ли наоборот…

– Слушай, а твой приятель-то не знает… – понял Андрей.

– Не знает. И это, конечно, объяснять придётся мне, – уныло согласилась я. – Как под пули на передовую – так сразу Эфа…

– Деля, – брат снова улыбнулся, – ну давай я скажу.

– Он из себя выйдет, и в буквальном смысле тоже. Вот кто реальная нечисть – так это Илюха. Расскажу потом про его эксперименты – закачаешься. Лучше я. Ты же мне «уголь» сохранил?

– Ясно дело. Но силу из тебя вымели подчистую.

– Значит, испытанные методы, – я осторожно встала, опираясь на его плечо. – Запугивание, манипуляции, задабривание, обещания, переводы стрелок… Или дед Назар. Пусть сам объясняет, почему он так похож на любимую Илюхину бабушку. Вернее, бабушка на него. В конце концов, это дедова затея. А мы просто обещали молчать.

– Наш мир невозможно тесен, что ж поделать… – Андрей подал мне трость.

– Дети, чай стынет.

Мы замерли. Мама, как всегда, подкралась незаметно. И, остановившись в дверном проёме, сунув руки в карманы длинного платья-сафари, смотрела на нас… почти равнодушно. Но я знала, что это маска. Каждый раз, когда я вспоминала о женщине, которая приютила нас и вырастила, то видела одну и ту же картину: окно, включенный свет и стальная Верховная, со слезами наблюдающая за девочкой, убегающей в неизвестность.

И пусть в семье все старательно косили под айсберги. А вопрос «это что за «сопли»?» передавался из поколения в поколение вместе с ужасающим неумением выразить свои чувства – даже обычную радость от встречи. Но и от этого я тоже устала. И, подковыляв к маме, обняла её изо всех сил.

– Мам, молчи, – весело предупредил брат. – Вопросы про «сопли» нынче неактуальны.

– Зато напоминание о чае – очень даже, – хладнокровно отозвалась мама. – Андрей, поддержи её слева. Аделина, вперёд. И бодрее, бодрее. Ты же не умирающий лебедь. А выздоравливающий. Новости интересуют?

– Спрашиваешь, – воспрянула я.

Новостей было прискорбно мало, но я не расстроилась. Куда важнее очутиться в кругу семьи – впервые за дар знает, сколько лет, и пить чай, и