Иллюзия чистого листа - Дмитрий Владимирович Ледовской

такое с ним произошло, какой потусторонний кошмар окружил его, доведя до иступления, до диких получеловеческих воплей, до звериного поведения. Я знал, каких невероятных страшных существ может породить средний мир. Достаточно вспомнить Юалла. И нет оснований полагать, что его внешность представляет собой предел уродства, которое может создать параллельный мир. А если принять во внимание наличие в подвалах существ сомнительной красоты, обитающих в этом месте под землей с незапамятных времен и видимых мною пару дней назад, то можно заключить, что их тоже не стоит сбрасывать со счетов. На главный вопрос – зачем – на него я пока не мог найти ответ. От незнания причин и от осознания того, к чему привел приезд моего друга во дворец, меня грызли темные мысли. Сейчас требовалось найти и вывести Дмитрия из подвала. Когда он вернется в круг людей, и им займутся специалисты, целью которых станет обеспечить возврат моего приятеля в нормальное психологическое состояние, тогда можно будет надеяться на прояснение и понять, что произошло.

Мы пообедали, и я не знал, чем себя занять пока идут поиски. Мы с Градовым вышли на улицу, где он попросил отпустить его в город по делам. Я не видел смысла пребывания его здесь. Поиски идут без его участия, а в городе у него, действительно много дел, поэтому я не возражал.

Глядя, как приземистая черная иномарка выезжает за ворота, я двинулся в сторону моря. Пока я был здесь в резиденции, то всегда так делал, когда не знал, чем себя занять. Я сначала шел к морю, а потом медленно брел вдоль кромки набегающих волн сперва в одну сторону, потом в другую. Сейчас я смотрел в серое тучное небо и глубоко вдыхал свежий морской воздух. Это помогало справляться с мрачными мыслями. Я долго бродил так, а когда стало темнеть, вернулся в дом.

В фойе я завернул в специальную гардеробную комнату, где снял верхнюю одежду, и направился в домашний кинотеатр, чтобы развеять себя каким-нибудь легким фильмом. Я вовсе не собирался мешать охране осуществлять поиски. Я понимал, что ничем помочь им не смогу, а буду только мешать. Когда у них появятся результаты, то они сами меня найдут.

На пятой минуте старой французской комедии с Луи де Фюнесом в главной роли в зал просмотра кинофильмов, предварительно постучав в дверь, зашел старший охраны. Я сидел в сумерках, поэтому включил свет, чтобы не общаться с человеком в темноте.

Старший поведал, что в подвале оказалась испорченной проводка. Визуально повреждения похожи на разломы, образовавшиеся от крысиных зубов, но этих грызунов там никто никогда не видел. Там их и быть не могло. Из-за повреждений в подвале отсутствовало освещение, поэтому охрана принялась за поиски управляющего, вооружившись фонариками. Одновременно сотрудники охраны криками в пустоту предлагали управляющему выйти. Но тот не выходил и не отзывался. В конце концов, вызванные электрики починили электрическую сеть и включили освещение. Охрана обошла все коридоры, заглянула в каждое помещение, на что ушло около двух часов, но управляющий как сквозь землю провалился.

Я сказал старшему дать сотрудникам охраны передохнуть, а потом прочесать подвалы по новой, о результатах мне сразу же сообщить.

Пребывание во дворце стало действовать на меня угнетающе. Наверное, это было связано с событиями вокруг моего помутившегося рассудком несчастного друга. По этой причине, не видя смысла и пользы от нахождения тут, я решил вернуться в Питер. Если, сотрудники охраны что-то обнаружат, то мне сообщат. Во мне еще теплилась слабая надежда на благоприятный исход дела, но очень мизерная.

По дороге домой на Моховую я несколько раз набирал номер Алены, надеясь дозвониться-таки до нее, поскольку соскучился, и заодно в разговоре развеять тяжелые мысли. Но мне снова не удалось дозвониться. Я не понимал, почему после нашего последнего разговора, насыщенного интимной нежностью и желанием скорой встречи, Алена упорно не брала трубку и не пыталась мне перезвонить. Это меня тревожило и отчасти раздражало. Неужели и с ней что-то произошло. Я сердился на себя за то, что не догадался взять номер телефона ее близкой подруги Наташи, через которую можно было узнать про Алену. В конечном счете, поговорить по телефону я не мог, узнать, что могло случиться – то же, а приехать к ней было нельзя, поскольку обстоятельства заперли меня на четко определенной территории. Оставалось позвонить моему приятелю Вячеславу Никодимову, проживающему в том же городе, чтобы он нашел Алену и все разузнал.

Был еще один тревожный момент. Вчера и сегодня я не мог дозвониться также и до мамы. До сих пор она всегда брала трубку, но, если не получалось сразу ответить, то перезванивала мне сама. Мне было это непонятно, и не находилось объяснения, потому что я не в состоянии был чувствовать то, что происходит за пределами территориальной зоны моей ответственности. Следовательно, нужно было попросить Славу позвонить и ей, тем более, что они лично знакомы.

Прибыв в квартиру на Моховой, я проверил контрольную полоску на двери. Она находилась в целости. Раздевшись, я прошел в большую комнату, где, усевшись на край стола и глядя через окно на грифона, сурово взиравшего на меня со стены противоположного здания, позвонил Славе. Тот привычно долго не брал трубку, видимо, находясь за рулем в пути, но, когда я все-таки услышал его бодрый голос, то изложил ему свою просьбу, попросил сделать это сегодня. К моей тревоге он отнесся с пониманием, обещал помочь, после чего перезвонить. Мне же оставалось лишь ожидать ответного звонка.

Сегодня мне никуда больше не хотелось идти. День прошел эмоционально напряженно, и требовалось часть оставшегося времени отдохнуть, просто ничего не делая. Я сходил в душ. Долго стоял под струями теплой воды. Вытеревшись насухо огромным мягким зеленым полотенцем, найденным мною в шкафу, я внимательно осмотрел свое лицо в отражении зеркала. Моя физиономия выглядела свежей и вовсе не изможденной. Собственно говоря, я не чувствовал себя особо уставшим, не смотря на душевные переживания, с которыми я столкнулся в этот день. Мой организм умел быстро восстанавливаться. Он не мог даже заболеть и, в положительном смысле, был обречен быть здоровым. Подводя итоги осмотра, я решил, что лицо следовало побрить, поэтому, поглядывая на свое сумеречное отображение в зеркале при довольно слабом освещении, я неторопливо проделал эту процедуру.

В седьмом часу вечера я сделал себе ужин, состоявший из двух молочных сосисок и морковного салата. Поглядывая на смартфон, лежащий в центре кухонного стола, я натер свежей моркови, три зубчика чеснока, все это