Небесная академия. Ученица и наездник - Элис Айт

испугавшись, что сейчас свалюсь с грифона. Однако ремни страховки выдержали, а сзади меня крепко схватили руки хохочущего ректора.

– Давненько я никого не учил первым полетам! Уже и забыл, как вы, первокурсники, неуклюжи.

Я обиженно промолчала, лишь в Зарю вцепилась сильнее. И почему мой первый полет проходит не с Тареном? Он и моложе, и красивее, и слова поаккуратнее подбирает…

Хотя ради справедливости требовалось признать, что наверняка со стороны это действительно выглядело смешно. Заря покачивалась в воздухе, набирая высоту. Я слышала, что даже на лошадях всадники вынуждены подстраиваться под движения животного, но мне никак не удавалось поймать ритм. Меня хаотично болтало туда-сюда, как яйца для омлета в миске повара Мабона. Если бы не страховка и ректорская хватка, валяться бы мне уже давно на мостовой кверху лапками.

Подумав об этом, я глянула вниз – и едва сдержала новый визг ужаса. Земля стремительно уходила из-под ног. С каждым мгновением падение становилось все более опасным. Вот под нами показалась черепичная крыша учебного корпуса, а вот под сапожками мелькнула и верхушка Библиотечной башни. На площади остались маленькие-маленькие человечки, отсюда казавшиеся игрушечными.

В животе от мысли, что будет, если ляпнуться с такой высоты, все перевернулось. Мне пришлось отцепить одну ладонь и закрыть ею рот, чтобы не орать. Никто из студентов не визжал и не кричал. Ну и что, что у меня, в отличие от них, первый полет? Позориться не хотелось, поэтому я прикусила палец и на всякий случай зажмурила глаза.

Когда я их вновь открыла, мы уже поднялись над Туманным венцом и летели на северо-восток, в сторону Мавеннара. В мысли даже и без ментальной связи пробивалось недовольство Зари – я слишком сильно дергала ее за перья в попытках не упасть.

– Можешь отпустить, – сказал ректор. – Тебя держат ремни.

– Н-не м-могу, – процедила я, старательно избегая смотреть вниз.

Освальт снова засмеялся.

– Не бойся. Самое страшное позади.

Я опять зажмурилась, чуть-чуть опустила голову и осторожно приоткрыла один глаз. Затем выдохнула и распахнула уже второй.

Ректор не обманул. По лицу хлестал ветер, наверху было гораздо холоднее, чем на Орлиной Голове, зато какой отсюда открывался вид!

Теперь я понимала, откуда взялась фраза «раскинулся как на ладони». С высоты грифоньего полета Вайль казался таким крошечным, что полностью поместился бы в руке. Речка, текущая по долине и между горами, превратилась в ниточку – не хуже паутинок ментальной связи, только серебристая, а не золотая. Из многих труб шел дым, но здесь его запах совсем не чувствовался – только морозная свежесть. Дышать было сложно, даже невзирая на то что я привыкла к особому разреженному воздуху на Облачных вершинах.

Скоро появился краешек еще одного городка, притаившегося между горами. Я восторженно охнула – а вон и постоялый двор, в котором мне пришлось остановиться на ночевку несколько месяцев назад, когда я ехала наниматься на работу!

– Здорово, правда? – спросил ректор.

Я задрала голову, увидела его улыбку и сразу приняла серьезный вид. Выгляжу, наверное, как наивная простолюдинка… Коей, собственно, и являюсь, хм.

Освальт опять рассмеялся. Вот хохотун! И не скажешь по нему.

– Эйри, в небе не принято скрывать свои чувства. Если хочешь – покричи, никто не осудит. Здесь одна душа на всех.

И он сам издал такой громкий ликующий клич, что у меня чуть не заложило уши. Сзади вдруг грянули студенты – каждый на свой лад, а грифоны им вторили клекотом. Я в восторге обернулась. Оказывается, мы летели клином – ректор впереди, затем четвертый курс, следом третий, замыкали преподаватели. Коллар, видимо, был где-то в хвосте, потому я его не видела – очень уж далеко мы растянулись.

«Ох-ох-ох, – заныл в голове знакомый голос. – Вы все радуетесь, а некоторым, между прочим, тяжело! Надо было не подтрунивать над Гордецом, а тренироваться с ним вместе…»

Заря неожиданно вскинула голову и насмешливо заклекотала. Откуда-то сзади послышался едва слышный ответ, больше похожий на кряканье. Заря забулькала, хихикая.

«Выдерни-ка этой высокомерной грифонице парочку перьев, – возмутился Кусачка. – Чего она обзывается?»

«Вот еще. Ты же сам хотел полететь со мной в Мавеннар, – упрекнула я, хотя понятия не имела, что за перепалка только что произошла между грифонами. – Теперь терпи. Может, похудеешь – заодно и польза будет».

Кусачка обиженно фыркнул в ответ. Худеть ему явно не нравилось.

«Ты точно выдержишь путь?» – осведомилась я.

«Конечно, выдержу! Грифон я или кто?»

Я придержала при себе мысль о том, что Кусачка в его нынешнем состоянии больше похож на толстого котика, пусть и с крыльями. И к сливкам такая же слабость.

– Он сильно изменился, – тихо заметил ректор. – И я не про его вес. Похоже, ты хорошо влияешь на Кусачку и Гордеца.

– Они чувствуют любовь, – я пожала плечами. – Намного более чутко, чем люди.

– Да, это так. Помню, после того как Кусачка попытался убить своего наездника, он вообще не хотел открываться для связи и атаковал любого, кто к нему подойдет. Заманить его в авиарий удалось только с помощью чар.

– А вы не пытались узнать, что именно случилось? Почему Кусачка стал себя так вести? Может, это была вина его наездника?

– Пытались, – признался он. – Но наездник превратился в дурачка, который не мог связать двух слов, и мы от него ничего не добились. А Кусачка говорить просто не хотел.

«До сих пор не хочу, – раздалось в голове. – Только с теми, кто приносит сливки и говяжью вырезку».

– Он нас слышит, – предупредила я ректора.

– И не сомневался, – хмыкнул тот. – Передавай ему привет.

Я послушала мысленный ответ грифона.

– Э-э… мне стыдно повторять то, что он сказал. Кажется, он вас недолюбливает за то, что вы несколько лет не выпускали его наружу.

– Ну, хотя бы клюнуть не пытается, и то ладно, – засмеялся Освальт. – А теперь держись крепче. Нам нужно обогнуть вон ту гору. Повезло, что сегодня погожий день, а то летели бы в сырых облаках и все промокли…

Он еще рассказал немного о том, как мы будем лететь, дал несколько советов, как удержаться на грифоне, показал, где и что находится внизу. Вскоре я так увлеклась разглядыванием деревушек и рощиц, казавшихся плюшевыми, что напрочь забыла, что собиралась еще что-то обдумывать. А потом меня и вовсе потянуло в сон. Полет Зари выровнялся, меня уже больше не болтало из стороны в сторону, да и я начала привыкать к покачиванию, которое создавал каждый взмах крыльев. Сказывался, наверное, и катастрофический недосып.

Поэтому в какой-то момент я натянула пониже капюшон плаща, прислонилась к изящной грифоньей шее и сама