Пересмешник на рассвете. Книга 1 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

class="p1">– Ну… – Макс потянул себя за бороду. – Это свободная страна. Каждый слушает то, что хочет слушать. Раз нашему управляющему по вкусу пустословие Господина Президента, не будем же мы его за это осуждать?

Дафна задумалась.

– А «пустословие» – это как?

– Подрастете – узнаете, – сказал старик, но, глядя, как поморщилась Дафна, продолжил: – Только обещайте не спрашивать про это слово у других. Особенно у господина Шильке. Боюсь, наш управляющий огорчится, если его услышит. Пусть оно станет нашей Секретной Тайной.

Он заговорщически подмигнул девчонке.

– А! – догадалась Дафна. – Ясно. Это одно из тех слов, которое приличной девочке знать не полагается? Как «профсоюз» или «забастовка»? Мама говорит, что, если я услышу такие слова, надо сразу забыть, где я их слышала и кто их сказал.

И она подмигнула старику в ответ. Вот же хитрая лиса! Все поняла и приняла правила игры.

– Вроде того, – кивнул Макс. – Ваша мать – мудрая женщина.

Он включил приемник. Из выпуклого динамика послышался громкий треск, словно кто-то в приступе безумной ярости рвал и топтал целлулоидную пленку.

– И на какой же волне живет ваша невероятная Клара?

– На «Радио-Фейад», – сказала Дафна.

Макс кивнул и принялся крутить тугую ручку настройки. Треск то затихал, то становился громче. Неожиданно сквозь него пробился визгливый голос Президента Республики:

– …только сообща, в едином порыве! Но нельзя достичь Порядка, когда отдельные…

Макс быстро прокрутил дальше, и голос Президента утонул в шипении. Однако следующая волна преподнесла куда больший сюрприз. Сквозь белый шум с трудом пробился тихий звук аккордеона, но Максу хватило и пары аккордов, чтобы узнать мелодию. Одновременно веселую, грустную, бравурную и героическую…

Старик замер, не веря своим ушам. Да быть этого не может! Откуда?! Он и не думал, что когда-нибудь снова услышит эту песню, а уж тем более по радио. Он чуть повернул переключатель, и мелодия зазвучала громче, хотя совсем избавиться от треска не удалось. Словно играла заезженная граммофонная пластинка. Та самая – «Цирковое Танго».

– Это не то радио, – забеспокоилась Дафна. – Мы пропустим начало!

– Погоди. – Макс наклонился к динамику. Вот сейчас… Трубы вступили яростной медью, аж мурашки по коже и в сердце закололо. Старик коротко всхлипнул.

– Макс… Что-то случилось? Вам плохо?

Видать, что-то заметила на его лице.

– Что? Нет, нет. – Он замотал головой. – Все в порядке, милая Дафна. Ты знаешь, что это за песня?

– Не-а. Ни разу ее не слышала.

– Это особая песня для полетов, – сказал Макс. – Мы всегда слушали ее перед началом представления.

– Для полетов? С ней? – Дафна указала на афишу.

Старик кивнул.

– Дениза очень ее любила. Говорила, она приносит удачу.

Дафна продолжала глядеть на афишу.

– Она здесь такая красивая. И такая смелая.

– Слишком красивая… И слишком смелая.

– Когда я вырасту, – мечтательно проговорила Дафна, – я тоже буду как она. Буду вот так летать на самолете и проделывать всяческие трюки.

Макс резко повернулся к девочке.

– Летать?! И думать об этом забудь!

Дафна отпрянула, на лице отразилось недоумение, грозящее перейти в испуг. Зря он так повысил голос, не сдержался. Макс сухо откашлялся.

– Это слишком опасно. Подумай о матери. Мадам не переживет, если с тобой что-нибудь случится.

Несколько мгновений Дафна хмурилась, обдумывая его слова, но затем широко улыбнулась.

– Не волнуйтесь, Макс! Я же вырасту и буду большая и ловкая! И ничего со мной не случится!

– Тут мало быть большой и ловкой, – вздохнул старик.

Динамик захрипел; шум все усиливался, заглушая мелодию. Макс принялся вращать рукоятку, пытаясь поймать ускользающую волну, но становилось только хуже. Он стукнул кулаком по деревянной крышке приемника, однако и это не помогло. И в конце концов не осталось ничего, кроме треска. Потирая ушибленную ладонь, старик отступил.

– Вот зараза! Что это за станция такая? Совсем не ловится.

– Макс, – проскулила Дафна. – А как же «Приключения Клары»? Мы же собирались… Наверное, уже началось…

– Ох! Простите, дорогая Дафна, чуть не забыл. Память совсем дырявая стала.

Макс принялся искать нужную волну, отстраненно думая о том, почему у него трясутся руки. Песня, возникшая из глубин эфира, его взволновала, хотя он и старался не подавать вида. На той волне ведь не должно было быть никаких станций – факт, который он осознал только сейчас. Да и песня совсем не простая… Неужели это Дениза таким образом послала ему весточку из другого мира? Нет! Не может такого быть, потому что так не бывает. И нечего себя накручивать. Это просто… Просто…

Из динамика зазвучали переливы терменвокса – финальные аккорды заставки «Приключений Клары». А следом послышался громкий плеск текущей воды. Дафна уже уселась на пол перед приемником, обхватила колени руками и вся обратилась в слух.

– Успели, – прошептала она. – Начинается…

Глава 5

Из ржавой трубы хлещет мутный поток и разбивается о кирпичную стену. Тесный подвал наполняет водяная взвесь – влажность такая, что ни вдохнуть ни выдохнуть, а от тяжелого запаха ржавчины и гнили Клару мутит. Единственная лампочка мигает каждую секунду, того и гляди перегорит или лопнет, и тогда подвал окончательно погрузится во тьму. Впрочем, еще раньше он до потолка заполнится водой: та поднялась уже на метр и продолжает прибывать.

Клара вздрагивает и понимает, что связана. Запястья стягивает веревка толщиной с палец, обмотанная вокруг спинки и ножек деревянного стула. Узлов так много, и самых разнообразных, словно над ними трудился какой-то моряк-фанатик. Она дергается, пытаясь освободить руки. Отсыревшая веревка впивается в кожу. Стул опасно кренится, и только чудом Кларе удается удержать равновесие. Она сглатывает подступивший к горлу комок. Только этого не хватало: связанной упасть в бурлящую воду и захлебнуться. Пожалуй, это будет слишком нелепая смерть.

Стул стоит посреди подвала, повернутый так, чтобы Клара могла видеть льющиеся из трубы потоки воды. Но куда важнее установленный на трубе огромный будильник с тяжелым бронзовым звонком. Брызги россыпью сверкают на выпуклом стекле циферблата размером с суповую тарелку. У будильника всего одна стрелка, а на циферблате нет цифр – лишь одно слово на двенадцати часах: «КОНЕЦ». Стрелка замерла на девяти.

Осторожно, чтобы не опрокинуть стул, Клара шевелит руками. Она не помнит, как здесь очутилась, кто ее связал и зачем. Но кто бы это ни сделал, он постарался на совесть. Вывернув кисть, Клара цепляет ногтями ближайший узел, но тот выскальзывает из пальцев.

– Проклятье!

Клара глубоко вдыхает, чуть ли не пьет влажный воздух. Голова раскалывается на части. На виске в такт ударам сердца пульсирует жилка, словно кто-то раз за разом стреляет в нее в