Заброшка - Эра Думер

обдурили, и я поцеловалась с другим, потом прожила несколько лет с третьим в альтернативной реальности, а тосковала по первому, – довершила исповедь я и устремила взор к обрыдлому небесному куполу, – по тебе, Ян. И по тебе, Ян, и по тебе, и по тебе.

Глава II. Заброшенная водонапорная башня

– Я понять не могу, красотка, чего тебе от меня надо?

Сама не знала. Энное количество дней назад мы вышли из лесной глуши, держа курс на север. Идея Вельзевулов – опытных исследователей заброшек – была в том, чтобы двигаться к более густонаселенным, богатым и продвинутым регионам. Когда мы наткнулись на Яникул, как я назвала капище макетов с лицом Яна, мне показалось, что мы стали заложниками аномалии, и с тех пор начались странности.

Мы с макетом обменялись колкостями. В процессе разговора я никак не могла оторвать взгляд от его волос – приснилось, что он сбрил локоны, и во сне меня это покоробило. Я связалась не просто с Двуликим Янусом, а с многоликой сущностью, осколки лиц которой впиваются мне в пятки на вселенских дорогах. Белый Вейнит, Двуликий, ликвидатор АИН, разведчик Тайной канцелярии, макет… Сколько их – и все ли из них настоящие?

Ян потерял интерес к нашему разговору и прогуливался в стороне. Разогнав массажными движениями кровь по рукам, я предложила разжечь костер. Мой буковый друг не придумал ничего лучше, кроме как использовать тела макетов в виде дров.

– Даже не вздумай делать такое лицо.

– Тебе самому от себя не противно? – меня что-то кольнуло под ребра, и я встала, а затем в нерешительности опустилась на место. – Они же тоже когда-то были…

Я хотела сказать «тобой», но смолчала.

– Хамка. Верно говорят, не хочешь зла – не делай добра.

Время текло не торопясь, веки тяжелели, и я периодически прикрывала их, но в голове, как водоросли на мотор, наматывались тошнотворные образы, тормозя мой мозг как лодку. В памяти всполохами возникали обрывки сна про опыты и парфорсную охоту в тонах «Алисы в Стране Чудес», но чересчур мрачной для детской сказки. Еще там были Вельзевулы, и воспоминания о них вызывали головокружение.

К завтраку выползли и Повелители мух. От запаха суповых консервов мне стало совсем не по себе – от приступа тошноты я выронила ложку, которая шлепнулась в банку, обдав руку брызгами. Меня скрутил кашель, и Эвелина, прищурившись, посмотрела на мой живот и на меня. Пресекая ее очевидно несуразный в нынешних условиях вопрос, я процедила:

– Нет, Веля. Даже не думай об этом. Дело в том, что… у меня впечатление, что я ела эти консервы сотню раз.

Повелительница мух изменилась в лице. Я отдала подсуетившемуся Зеве свой завтрак и отодвинулась подальше от мясного душка; Андрей принялся уплетать за обе щеки, на что Веля заметила:

– Сам бы себе и приготовил, чертеныш.

Я проартикуллировала ее слова одними губами и накрыла пальцами рот. Вот-вот Эвелина скажет: «Продрогла до соплей» и вытянет ноги поближе к костру. Эпизод столь яро впился в разум, что я с минуту ждала, когда сбудется мое пророчество, но так не случилось. Много потрясений и скопившийся стресс – вот мозг и путает долгосрочную память с краткосрочной.

Засмотревшись на костер, в котором тлели останки макетов, я растворилась в кратковременном безмолвии. Друзья поддались мистической утренней тишине, но Ян, воплотившись за моей спиной, заговорил, вырвав меня из тишины:

– Вы хоть спали. Мы с этой, – кивнул макет на меня, – были лишены такой роскоши.

– Ага, держи карман шире, – отозвалась Веля. – Проворочалась всю ночь.

– Забавно, ведь и я толком не спал, – ввязался Андрей. – А ведь, если подумать, то мы неделю страдаем массовой бессонницей! Чудно.

– Чего чудного? – спросила я вдруг. – Ты же сам сказал, что не спишь, когда пялишься на меня через свою муху.

Воцарилась тишина. Ян задержал на мне взгляд, но хмыкнул и был таков. Вельзевулы отреагировали ярче: Зева побагровел и поднял мои слова на смех, а я тщетно силилась вспомнить, когда он мне такое говорил. Не говорил ведь! Стал бы Андрей признаваться в том, что следил за мной через ЦеЦе?

– Постельные сцены тоже? – поинтересовалась Веля и вытянула губы трубочкой. – У-ля-ля. Первый этаж горяч.

– Первый этаж я проматываю, – возразил пристыженный Повелитель мух, а я даже не удивилась, что могла промотать пленку с Тийей Серенай, как будто бы знала об этой функции, но почему же я ей тогда не воспользовалась? – Я… я же сказал, я не такой. Мне не нравится подглядывать! Тем более за хорошенькими девушками – со стыда же сгорю. Просто «Вторичка» – одно из моих любимых свидетельств…

Андрей пустился в пространный отзыв о моих земных приключениях.

– «Вторичка»? Отстой, – сказала Веля.

Зеву это возмутило:

– Да почему же отстой-то?

– Ты следил за мной, – сказала я со вздохом. – И Первый этаж, – запнулась, бросив взгляд на Яна, – ты не мог промотать, пока не дойдешь до… ну, самой сути.

Повелители мух вытаращились на меня в недоумении. Откуда мне известны секреты разработчика ЦеЦе? Я тоже была ни сном, ни духом. Предположить, что ЦеЦе рассказывал мне о такой возможности, тогда почему я не воспользовалась ей во время постельной сцены Белого Вейнита с ашерн-а?

– А что случилось на Первом этаже? – шепнул Ян, обдав дыханием мое ухо.

Я откинула голову и усмехнулась перевернутому лицу макета. Он отшатнулся. Пустоголовому манекену удалось совершить феноменальный прорыв и откатить мое отношение к Яну-точка-Индастриз до уровня земного Седьмого этажа, когда он напрягал и раздражал меня.

– Если я расскажу, – ответила я, придавая голосу зловещие нотки, – ты умрешь.

– Верун, ну в самом-то деле, – всплеснул руками Андрей, пока Ян, грозя мне пальцем, пятился назад. – Ты сегодня сама не своя.

– Иди сюда, золотой, – Веля притянула Яна к себе за талию, как байкер – хрупкую подружку. – Вера пошутила, правда же, да?

Голова закружилась, стоило мне вернуться в привычное положение. В животе зашевелился комок адреналина. Склонив голову к правому плечу, взглянула на Яна: с собранными на груди руками макет смерил меня ответным колким взором. Эвелина обняла его, и вроде картина привычная – ну как не украсить свой фон красоткой! – а я не узнала их. Всего на миг меня охватило чувство, будто я впервые их вижу: не узнала ни Вели, вздернувшей в претензии тонкие брови, ни Яна, пояс которого обвивала ее рука, даже Зевы, что со смешным выражением лица стоял между нами, как секундант.

– Я не помню этого, – прошептала я и сморщилась: теперь точно запишут в сумасшедшие. – Не берите в голову. Бессонница свое