Странные люди - Карина Демина

и набирай, что сказали.

- И салат! – добавила Елена. – Детям нужно употреблять овощи.

- И салат.

Спорить Лялечкин не осмелился. Поставил и тарелку с борщом, и пюре, и салат.

- Как понимаю, у него в группе сложности? – Елизар наблюдал за племянником.

- Не знала. Хотя… да, он обычно в стороне держится. Он тихий. Внимательный. Но…

- Обмороки?

- И это тоже. Скорее уж ощущение, что он все это впервые видит… точнее анатомию он в целом знает и неплохо. Но это как бы не медицинское знание, отвлеченное какое-то, - Елена смутилась от своей неспособности внятно сформулировать мысль. – С другой стороны он хотя бы хочет учиться.

- А остальные?

- Остальные… в лучшем случае являются на занятия и не мешают. Сложная группа, - она поморщилась. – В этом году какая-то… особенно… Погожина вы видели.

Ел Елизар жадно, но и аккуратно. И на Лялечкина, устроившегося за соседним столом, поглядывал, будто контролируя, ест ли тот.

- Вы и вправду знакомы с его родственниками?

- Знаком.

- А… - Елена не была уверена, что имеет право задавать такие вопросы. – То… темненькое облачко… это… что было?

- Магия.

Издевается?

Не похоже… с другой стороны, и вправду, какая разница, что это было, если до конца пары Погожин заткнулся и вел себя почти прилично.

Одно это заслуживало благодарности.

- Скажите… - Елизар протянул булочку, и Елена только сейчас заметила, что свою съела. С борщом. – С моей стороны это, конечно, наглость, но…

Булочка лежала на салфетке.

Круглая.

Румяная. С кунжутными зернышками на корочке. Черными и белыми.

- Спасибо, - Елена всё же решилась, потому что на раздаче булочек не осталось вовсе. А она ведь к чаю её оставить хотела.

- Не за что, но… как вы себя чувствуете?

- Неплохо.

- Слабость? Головокружение? Неконтролируемые приступы страха?

- Студенты меня, конечно, выводят, но не до такой степени, - Елена улыбнулась. – На самом деле часто это просто дурь. Возрастная. Потом, со временем, они успокаиваются. И начинают ценить. Со старшими курсами вообще работать приятно. Остаются большей частью умные ребята… раньше во всяком случае, - она отщипнула кусочек булочки.

- Раньше?

- Сейчас стало сложнее… требуют успеваемость поднимать.

- От вас?

- Ну да. От меня… и обеспечивать психологический комфорт.

Елизар издал непонятный звук.

- Заинтересовывать… без заинтересованности в учебе результата не будет. Хотя… вот как можно заинтересовать и заставить учиться человека, который учиться не желает? Тот же Погожин, он ведь на самом деле толковый. Умен. И начитан. Но вот решил, что мои предметы ему не нужны и всё…

Получалось, будто она жалуется.

Федюня вот постоянно говорил, что проблема Елены в её привычке на всё жаловаться. А она не жаловалась. Просто рассказывала.

- В общем, сложно, - Елена решила закрыть неприятную тему. – Вы дальше куда?

- Пройдусь. По городу. Телефон куплю. И так, по мелочи… вы во сколько заканчиваете?

- Как повезет… думаю, часам к восьми должна.

Последняя электричка идет в четверть одиннадцатого.

- Это много.

А что делать женщине, которая остро нуждается в деньгах? Работать на полторы ставки, радуясь, что эти полторы в принципе наскреблись.

- Я вас встречу, - сказал Елизар, причём тоном, не терпящим возражений.

- Не стоит…

- Стоит. Негоже вам одной ночью и через лес идти. Тем паче у вас там маньяк завелся.

О маньяке Елена думала в последнюю очередь. Да что там, мыслей о маньяке в голове не осталось, потому как Погожин-таки нажаловался. И как-то вот все вывернул, что получилось, будто она, Елена, издевается над юными будущими врачами, привлекая к издевательствам посторонних…

Мизигин орал.

И голос его, срываясь на высоких нотах, заполнял кабинет. И бил по ушам, по нервам… бил-бил.

- Да иди ты на хрен, - вырвалось у Елены.

- Что?! – Мизигин даже осекся.

- На хрен, говорю, иди… - Елена вдруг осознала, что это конец.

Денег нет?

Как-нибудь… репетиторствовать начнет. Готовить школьников к тестам или чему там их ныне готовят. Подтягивать по биологии. Химию она тоже знает неплохо.

- Достал…

- Это… это недопустимо! – с плохо скрытой радостью произнес Мизигин. – Вы… вы уволены!

- Да я сама уволюсь.

- По статье!

- А в суд?

В профсоюз обращаться бессмысленно, а вот суд – дело другое.

- Напишу жалобу… на грубое отношение руководства, создание невыносимых условий. Нарушение техники безопасности… да и много чего смогу рассказать, - Елена выдержала взгляд. – Скажем, про закупки… по чём ты перчаточки брал? А через кого – скальпели?

- Доказательств нет!

Были бы, Елена бы не так разговаривала.

- Думаю, проверка, если начнется, найдет…

- Ты… ты чудовище! Не зря Федя меня предупреждал!

- По соглашению сторон, - отрезала Елена.

- С завтрашнего дня! – Мизигин даже губу выпятил. – Дела передашь…

И задумался. А Елена с удовольствием смотрела, как меняется выражение лица. Ну да, кому дела передавать, когда на кафедре все и без того загружены. И никто-то не горит желанием с моргом связываться.

- Разберемся! – отступать Мизигин не собирался. – Иди. Свободна.

- Без тебя знаю… а Федюне передай, что дерьмо к дерьму тянется.

Вот… все же не умела она молчать. А ведь будь иной, глядишь, и не стали бы выдавливать. И вообще…

Елена ничуть не удивилась, увидев за дверью Лялечкина. Тот прислонился к стене, сделав вид, что просто себе дремлет.

И вообще случайно тут оказался.

Правда, стоило Елене появиться, глаза открыл и спросил:

- Домой, да?

- Я – да. Ты – не знаю.

- Меня дядя просил за вами присмотреть, - сказал Лялечкин доверчиво. – И помочь.

- Вещи донести?

А ведь мысль-то неплохая. С Мизигина станется замки поменять или пропуск аннулировать. Оно, конечно, запасной выход есть, но… к завтрашнему утру вещи Елены могут оказаться совсем не там, где она их оставила.

- Идем, - решилась Елена. – Только… если опоздаем на электричку…

На такси до товарищества у неё не останется.

- Дядя денег оставил, - Лялечкин широко улыбнулся.

Какой у него хороший дядя…

Странно, но вещей осталось не так и много. Тетради… тетради Елена сложила высокой стопочкой, прикрепив сверху лист. И даже обрадовалась, что теперь не придется проверять эту стопку. Вторая – с альбомами. Третья… бумаги из ящиков стола она просто вытряхивала в