Гостиница с характером - Кэлин Джозефсон

и мы с её помощью можем узнать, что случилось с твоими родителями.

Но он продолжал молча смотреть на меня, и мой воздушный шарик надежды начал сдуваться. Я о многом его просила: поверить в магию, довериться незнакомым людям, рассказать о своих родителях. Но я мечтала помогать людям, поэтому мне так нравилось работать в нашей гостинице.

Нужно лишь убедить его позволить мне это сделать.

– Ты правда можешь помочь? – нерешительно спросил он. – Я не могу пойти в полицию, брат взял с меня слово. Сказал, что они не поймут.

– Он прав. – Моя семья один раз попыталась обратиться в полицию, когда вампир устроил в нашей округе массовую охоту. Полицейские всё испортили, и в итоге нас записали в сумасшедшие. – Когда я врезалась вчера в того человека, что-то помешало моему видению, я увидела всё смазанным, поэтому не узнала тебя. Такое бывает, только когда в деле замешана магия, а наша семья в ней спец.

Колин сосредоточенно всматривался в меня, как зритель, пытающийся разгадать тайну фокусника, и я показала ему свои ладони: у меня в рукавах ничего не было припрятано.

– Ладно, – наконец сказал он, опуская куртку. – С чего начнём?

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась:

– Начнём мы с того, что вернём всё лишнее в твою комнату. – Я призывно протянула руки, и он нехотя отдал мне куртку. Открыв крышку ближайшего бельесброса, я швырнула её внутрь под его возмущённый вопль. – Не волнуйся! Дом доставит её в твою комнату.

– Дом?!

– Шаг первый! – я подняла указательный палец. – Прими странности как данность.

Колин взлохматил себе волосы – похоже, он уже сожалел о своём решении. Но затем его желудок заурчал, да так громко, что мы оба услышали, и у него моментально покраснели уши.

– А можно, чтобы вторым шагом был обед?

Макс ждал нас наверху лестницы. Хвост трубой, он бросился к Колину и завертелся вокруг его ног, пока я завершала свою речь о «Рэйвенфолле».

Колин посмотрел на него с подозрением:

– Правильно ли я понимаю: этот кот – на самом деле не кот, дом живой, и все в твоей семье настоящие экстрасенсы?

– Верно. – Я подхватила Макса. – Он бармаглот. Они охраняют Завесу между нашим и Потусторонним мирами и помогают духам перейти на ту сторону.

Колин наклонился к Максу, чтобы разглядеть его вблизи, и тот сразу же ткнул лапой ему в нос.

– А ещё он гигантская заноза в одном месте.

Макс демонстративно махнул хвостом, намекая, что пора ужинать.

– Все бармаглоты принимают образ котов? – спросил Колин, рассеянно потирая нос.

Я фыркнула:

– Макс бы сказал, что должны, но нет – они могут принимать самые разные образы.

– А дом?

Я первой спустилась по лестнице в вестибюль.

– Лес Холлоуторн позади дома является мощным источником магии, потому что Завеса в этих местах очень тонкая, а оригинальный дом был построен из его деревьев. Даже нам мало что известно о его магии.

Мы влились в тоненький поток посетителей, направляющихся по коридору в бальный зал. Одна из них, заметив Макса, отметила вслух, какой он хорошенький, и тот горделиво приосанился.

– А твоя семья? – спросил Колин. – Они все… видят смерть?

Я помотала головой:

– У нас всех разные силы. Кроме моего папы – он обычный человек. Ну, типа того. Он охотник за реликвиями, всякими магическими артефактами. Он сейчас в одной из своих экспедиций.

Своей способностью я обязана ирландским корням Норы, но папины еврейские родственники тоже обладают своей особой магией, хотя я уже давно с ними не виделась. Последнее моё воспоминание о них – как они приехали в октябре, когда я была ещё совсем маленькой, и мы построили во дворе шалаш и ели халу, традиционный еврейский сладкий хлеб, макая его в мёд. Мы точно что-то праздновали, но когда я позже спросила об этом папу, он не пожелал объяснить.

Папа вообще о многом предпочитает не распространяться. Например, почему он никогда не отвечает на звонки своей родни. Или почему пропадает месяцами в своих экспедициях, оставляя Нору управлять гостиницей в одиночестве. Но по возвращении он всегда дарит мне новую забавную футболку и ночами напролёт рассказывает разные истории. Если бы только он ещё подольше оставался дома.

Я покосилась на Колина. С его бледной кожей, тёмными волосами и удивительно яркими глазами он был из тех симпатичных ребят, из-за которых Кара постоянно меня дразнила, пока я не огорошила её заявлением, что меня не интересуют – и никогда не будут интересовать – любовь и отношения. Что же касается Колина, то он, несмотря на первоначальный шок, держался молодцом. Кажется, он даже начал мне верить – ну хотя бы был готов меня выслушать, чего нельзя сказать о большинстве тех, с кем мне приходилось общаться.

Оставалось надеяться, что ужин это закрепит и после него мы приступим к поиску ответов.

Колин повернулся к входной двери и замедлил шаг.

– Ты кого-то ждёшь? – спросила я.

– Брата. Он должен был встретить меня здесь… Он погнался за теми мужчинами… которые были в нашем номере.

Иными словами – убийцами.

– Уверена, с ним всё в порядке, – сказала я. – Уик порой не так просто найти. Но дом сообщит нам о новых постояльцах, пока мы будем обедать.

Стена рядом с нами согласно хрустнула, и этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь Колина, который вытаращился на неё разинув рот.

Войдя в бальный зал, мы окунулись в царящий здесь гомон множества голосов и витающие в воздухе запахи еды. Люди с полными тарелками всевозможных вкусностей с фуршетных столов – спасибо дому – рассаживались за круглыми столами. Нора сидела за нашим семейным столом у дальней стены, большую часть которой занимало огромное, от пола до потолка, окно. Сегодня дом решил покрыть его изморозью, оставив небольшие островки прозрачного стекла в форме тыкв и падающих листьев. По всему залу висели маленькие хрустальные лампочки, имитирующие блуждающие огни.

Я взяла Макса на руки и улыбнулась Колину:

– Помни, что я тебе сказала: принимай все странности как данность.

Глава 4

Колин

Я никогда не видел столько угощений сразу.

Мой желудок заурчал в предвкушении чего-то, кроме замороженной пиццы и блюд с доставкой на дом. Перед тем как мы пустились в бега, папа каждый день экспериментировал с рецептами на ужин, а мама готовила десерт. Я скучал по их стряпне почти так же сильно, как по ним самим.

Бальный зал поражал не меньше раскинувшегося здесь пира. В