Даурский, вам не хватает власти?! - Ruslan Aristov

раненого она в сопровождении одного из приехавших экипажей отправила на второй скорой в ближайший госпиталь, наложив на него служебную формулу временного обездвиживания, хотя он и так был без сознания и в наручниках, двоих девок посадила в приехавшую машину и отправила с ними Юнону — отвезти в ближайший полицейский околоток и поместить в «обезьянник», парня и девку посадила в свою машину — везти туда же, а второй экипаж попросила подбросить меня домой.

Машиной патрульной полиции оказалась модель «Усть-Луга 2Дз», в просторечии — «двуха». Бюджетная легковушка со слабеньким двиглом, напомнившая мне модели с двумя дверями начала века из моего мира. Эта была ещё более простенькая и корявенькая на вид, хотя куда уж хуже.

На заднее сидение протиснулся с трудом. По пути я немного поболтал со вторым экипажем — двумя девушками двадцати шести или чуть больше лет, которые уже разменяли третий год службы в полиции.

Вспомнил, что бывший генпрефект Авдей Кречет как раз года три назад в пьяном угаре уволил почти весь состав столичной городской полиции и велел набрать пригожих девок прямо с театров и библиотек, «дабы пороть их на плацу за проступки, как сидоровых коз», что столичный префект скрепя сердце и выполнил с помощью министра фонтанов, театров и цирков. Вернувшийся через пару недель из кавказской командировки министр Мышкин самодурство отменил и всё вернулось на круги своя. Большинство полицейских вернули на работу, но многие девицы тоже остались служить за прибавку к жалованью и жилищные льготы. Их было решено посадить на патрульные машины, дабы услаждать взор людей в центре и парках. Толку именно от них было совсем мало, основная нагрузка падала на пешие и конные патрули, значительно более лучше подготовленные.

— Так что если услышите про Пять-Тополь-Восемнадцать, благородный господин юнкер — это мы, всегда готовы прийти на помощь нашим уважаемым аристократам, — с кокетливой иронией проговорила симпатичная кареглазая девица, сидевшая на пассажирском месте, когда мы приехали и я уже вышел из машины.

«Она что, меня клеит?» — поразился я до глубины души. Девушка смотрела мне в глаза чуть дольше, чем позволял привычный здесь этикет. — «Но ведь отношения между коллегами строжайше запрещены в мотожандармерии, а вот среди обычных патрулей — не знаю даже».

— С удовольствием воспользуюсь этой возможностью, уважаемые барышни, — улыбнулся я и приложил ладонь к груди. — Можно попросить у вас сигаретку?

— Мы не курим — здоровье бережём, — улыбнулась кареглазая патрульная и развела руками.

— Ясно, — вздохнул я. — Спокойного вам дежурства и спасибо!

— Пока, пока, — обе девицы помахали мне ладошками, их машина тронулась, обдав меня дымом.

«Девочки очень даже ничего, хоть и немного старше. Явно потомственные москвички с хорошим воспитанием. Средний класс или выше, судя по манере общения».

Зайдя в подъезд пятиэтажки серо-лимонного цвета и поднимаясь на свой третий этаж, я абсолютно ясно понял, что девушка таки заигрывала — в городской полиции ни для кого не являлось секретом, что наш отдел комплектовался только аристократами, пусть и вассалами короны, а значит, можно вполне удачно выйти замуж за кого-нибудь из перспективных магов.

«Всё это интригует — магия, оружие, Юнона и её сладкие поцелуи, Вероника, моя здешняя семейка и тотемная животина!»

Зайдя в свою квартирку, довольно таки уютную, я с трудом разулся, кое-как разделся, расстелил постель и плюхнулся, успев только завести механический будильник на семь утра. На большее сил уже не хватило.

Глава 3

Будильник задребезжал просто ужасно — с огромным трудом разлепив глаза, я не сразу нащупал его рукой, а когда нащупал, то не сразу смог выключить.

«Спать хочу… Сейчас кофе выпью, покурю и пойду в гоу-гоу-бар, там же поем и опохмелюсь, потом на пляж, а вечером — снова в гоу-гоу или на пляжный дискарь», — зевая во весь рот, ещё не проснувшийся, я планировал свой очередной отпускной день и начал, по обыкновению, лениво потягиваться, не открывая глаз.

Однако открыв глаза, несколько секунд я не мог понять, где нахожусь и что вообще происходит.

Потом резко всё вспомнил до такой степени, что слёзы выступили на глазах.

«Это был не сон, не страшный сон, а реальность, и я — в этой новой, странной реальности», — я оперся на руки и лениво присел на своей скрипящей пружинной кровати, медленно мотая головой и потягиваясь. — «Почему же так всё болит и ломит, всего пару часов тренировки вчера и такой эффект⁈ Или это от забегов на складе?» — крепатура была очень ощутимая. — «Наверно, после тренировки был обморок вчера. Помню, что с трудом дошёл до раздевалки…»

Я потер плечо, которым вчера ударился — оно неприятно ныло.

Оглядев квартиру, а правильнее сказать — небольшую, компактную комнату, я с тяжелым вздохом поднялся, поскольку время поджимало, а дел было невпроворот: принять душ, сделать кофе, поесть и выдвигаться бодрым шагом в городское управление, потому что суббота выходным днем не являлась ни для юнкеров, ни для других сотрудников нашего отдела.

Тем не менее, в комнате размером квадратов с сорок оказалось всё необходимое — небольшая кухонная стойка с полочками, миниплитой на магобатарее, чайником, турочкой и даже молотым бразильским кофе. Был ещё шкафчик с вещами и своеобразная ванная в виде компактного помещения, обложенного белым кафелем, с прицепленным вверху душем, умывальником и напольным унитазом, вмонтированным немного криво.

Как же я обалдел с этого всего!

Зубы чистил мятным порошком.

«Мыльно-рыльное — обнять и плакать. От одного этого можно умом тронуться — здесь шестилезвийного „Жиллета“ и геля для чувствительной кожи нет и не предвидится в ближайшие пару столетий», — я с содроганием взял в руки сначала опасную, старую на вид бритву «Фридрих Веспе», потом сомнительного вида безопасный станок и пенал с лезвиями «Оса».

Проведя ладонью по лицу, я посчитал однодневную щетину вполне терпимой, чтобы лишний раз не бриться всем этим великолепием. Надо будет поискать что-то более подходящее, если оно вообще есть. Можно ходить к профессиональным брадобреям, но это дорого.

«Ну, ничем особо не хуже комнаты моего студенческого общежития, а в некотором смысле и лучше — девушек можно приводить. Юночку!» — ополаскивая зубы и умываясь, я даже на миг замер от этой мысли — настолько она показалась мне перспективной и волнительной. — «Не хватает для полного счастья моего смартфона с набором хитов за последние три года и сериалами. А вообще валить отсюда надо, однако более нормальную квартиру снять — это очень проблематично и дорого для моего кармана сейчас».

Попивая сваренный в турке кофе без сахара — его не было, и закусывая найденной на полке порцией вчерашней гречневой каши с мясной подливой, я подошёл к окну — началось лето, погода была хорошая, довольно уже теплая.

Закончив приготовления и одевшись в синий полуспортивный костюм с малиновыми вставками, найденный в шкафчике, я запер квартиру, перекинул через плечо барсетку и спустился. Дворик, который я вчера толком не рассмотрел, оказался зеленым, уютным и расположенным в боковом переулке, как и сам дом.

Любуясь необычными для себя видами Ботанического сада, я решил пройтись бодрым шагом в сторону Петровки, посмотреть город, купить сигарет.

Так и сделал. По пути рассматривал людей и окружающие пейзажи — они и удивили, и поразили, и весьма напугали.

«Всё это напоминает нулевые годы прошлого века из кино — и архитектура, и одежда людей, и какая-то общая атмосфера. Машины эти странные и корявые, лошади, извозчики, торговцы газетами», — идя по улице, я не переставал удивляться своеобразной красоте города и поражаться тому, насколько эта Москва не похожа на привычную мне.

Пройдя несколько сотен метров, увидел на углу трехэтажного дома небольшой галантерейный магазинчик, скорее даже лавку — моё внимание привлекла сигаретная витрина.

«Опа, опа, зелёная ограда… Табачок!»

В бумажнике было семьдесят рублей наличными и как я с облегчением вспомнил через несколько секунд, ещё триста — дома в тумбочке. Эти деньги были из моей последней, выходной стипендии, и до первой зарплаты их надо было растянуть. А до зарплаты далеко!

«Здесь же совершенно иной курс и покупательная способность денег», — на несколько секунд стушевавшись, осознал я новые реалии.

Зайдя в магазин, я поздоровался с пожилой хозяйкой — на вид еврейкой, и осмотрелся — вещичек было много довольно разных и интересных по своему виду и назначению, но ценники были очень непривычные.

Наиболее бюджетная пачка сигарет «Махра Соколиная» обошлась мне в четыре рубля двадцать пять копеек, спички — ещё в семьдесят пять копеек.

Распечатав пачку и повертев пальцами