Софья. Другой Мир 2 - Нина Ахминеева

— Конечно нет, — с улыбкой посмотрела я на подошедших к столику одноклассниц.

Невозмутимая элегантная темноволосая красавица Ирина Соболева выглядела просто великолепно. От нее ничуть не отставали и две девушки из кондитерского клуба «Тигровая орхидея».

Едва ученицы параллельного класса сели за наш столик, тотчас материализовалась улыбчивая официантка. С ловкостью фокусника поставив перед девушками тарелки с обедом, вновь пожелала приятного аппетита и торопливо ушла.

— Я что — то ее не припомню, — нахмурившись, худощавая блондинка Светлана Попова проводила официантку внимательным взглядом.

— Я тоже. Новенькая, должно быть, — безразлично пожала пухлыми плечами пышногрудая Наталья Коршунова. Откинув за спину толстую золотистую косу, она с наслаждением принялась за еду.

— Новенькая, — подтвердила Соболева. — У нас трех официантов поменяли.

— Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, — с улыбкой произнесла Светлана.

Усмехнувшись, Ирина приступила к обеду.

Боярыня Соболева действительно была отлично осведомлена обо всем, что происходит в школе. Мне бы стоило с ней пообщаться тет — а–тет. Безусловно, я не собиралась распространяться о том, что со мной приключилось, но, может, она даст какую — нибудь подсказку? Правда, сейчас разговаривать с Ириной не время и не место. Но позже — обязательно.

— Надо смотреть, куда идешь! — внезапно взвился в воздух раздраженный голос Ангелины Морозовой.

Мы синхронно повернулись в сторону выхода из столовой, внимательно наблюдая за происходящим.

— Совсем глаз нет? — продолжила говорить ледяным тоном Морозова. — Вам, милочка, похудеть бы не мешало, чтобы в двери проходить и никого не задевать.

Втянув голову в плечи, несуразно полная Самойлова что — то неслышно для нас пробормотала. Презрительно оглядев одноклассницу, Стрелецкая со своей свитой вышла из столовой. А Наталья, не поднимая глаз, торопливо прошла в самый дальний угол. Усевшись в одиночестве за столик, она изо всех сил постаралась стать менее заметной.

— Мда — а, — глубокомысленно протянула Светлана Попова. — Вашей однокласснице не позавидуешь, — она перевела спокойный взгляд с Катеньки на меня и, немного подумав, добавила: — Но ей и вправду не мешало бы привести себя в порядок.

— Каждый волен вершить свою судьбу сам, — глубокомысленно заявила Наталья Коршунова. — Если она предпочитает быть толстой неряхой и терпеть унижения, нам — то какое до этого дело?

Ничего не ответив, я посмотрела на Катеньку. Прищурившись, та внимательно разглядывала пышногрудую, полную, но ухоженную Наталью Коршунову. За столиком воцарилась тишина. Отставив кружку с чаем, я улыбнулась.

— Было приятно с вами пообщаться, — произнесла негромко, поднимаясь со стула. — У нас с Катей сейчас геометрия, — демонстративно поморщилась и добавила: — Надо подготовиться.

— Это да, — с искренним сочувствием отозвалась Ирина Соболева. — Сергеич непредсказуем. Удачи вам, девочки.

Попрощавшись, мы с хмурящейся и непривычно молчаливой Катериной неторопливо покинули столовую. Необходимости в подготовке к уроку у меня не было, но я предпочла увести подругу, так как видела, что той жутко не по себе от разыгравшейся сцены.

Урок геометрии прошел без эксцессов. Выйдя из школы, Катерина проводила тяжелым взглядом Морозову и неожиданно сказала:

— Я не знаю, что случилось у Самойловой. Стрелецкая со своей бандой меня, как и ее, унижали. Все видели и знали. Никому не было дела, — плотно сжав губы, она посмотрела мне в глаза. — Может поэтому Самойлова стала…такой?

Сочувствующе приобняв девушку за плечи, я промолчала. Что тут сказать? Реальность жестока. Сильный справляется, слабый ломается. Катя справилась, а Самойлова… Похоже, нет.

Подруга абсолютно права: чаще всего окружающим безразлична жизнь тех, кто слаб духом, тех, кого унижают. Гораздо проще пройти мимо, сделать вид, что тебя это не касается. Возможно, Самойловой стоило бы помочь. У меня даже возникло такое желание. Да вот только личный опыт никуда не денешь. Я четко знаю, что помощь, о которой не просят, не всегда уместна, а порой и вовсе нежелательна. Не зря в моем родном мире говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Пока мы ехали домой, Катенька молчала, думая о чем — то своем. А едва зайдя, тотчас умчалась к себе. Я не стала лезть с разговорами. Захочет — сама придет.

Пообщавшись с Надеждой, узнала, что отмытые до скрипа сестры накормлены и все время проводят в саду. С ними охрана, поэтому беспокоиться мне об их безопасности нет нужды.

Поблагодарив экономку, я поднялась на второй этаж и прошла к себе в комнату. Надеясь, что энергичные близняшки не набедокурят, неторопливо переоделась и села за рабочий стол. Кабинет — то у меня был, но почему — то я упорно его игнорировала, предпочитая работать в спальне. Остаток дня прошел за разбором деловых вопросов и — куда же без них! — домашних заданий.

Сложив ровными стопочками документы и тетради — учебники, я устало откинулась на спинку удобного кресла и прикрыла глаза: на сегодня все. Мерно тикали настенные часы. Не желая двигаться, я отдыхала. Тихий стук в дверь выдернул из блаженного ничего неделания.

— Войдите, — лениво повернув голову ко входу в спальню, предложила негромко.

Зашедшая в полутемную уютную комнату Катенька нерешительно замерла. Скользнув тревожным взглядом по столу, облегченно выдохнула: она не помешала. Привычно подойдя к кровати, села на давно облюбованный краешек. Чинно сложив ладошки на коленях, невинно поинтересовалась:

— Сонь, ты как — то покупала себе и мне дорогущий корейский крем для лица. Свой я подарила маме, — она вздохнула. Помолчав пару мгновений, решительно спросила: — У тебя еще остался? Мне не он сам нужен, а только баночка, — торопливо добавила и смущенно порозовела.

Вопросительно изогнув бровь, я с недоумением посмотрела на подругу. Для нее мне ничего не было жаль, но вот, ей — богу, я не помнила, о каком креме идет речь. Таких девичьих радостей у меня с избытком.

— Посмотри в ванной, — посоветовала. — Что найдешь, все твое.

Устало улыбнувшись, вновь прикрыла глаза.

— Ты спишь? — спустя время, услышала тихий голос Катеньки.

— Нет, — взглянув на подругу, заметила у нее в руках нежно — сиреневую баночку.

— Я твой крем переложила в другую, прозрачную, — быстро сообщила она. — Лишь чуть-чуть взяла. Очень надо.

— Кать, — я строго посмотрела на необычно ведущую себя девушку, — Зачем тебе пустая банка?

— Завтра у нас физкультура в бассейне, — таинственно — зловещим шепотом сообщила Катенька.

— Ага, — я многозначительно хмыкнула. Сил выпытывать информацию