Граница нормальности - Цогто Валерьевич Жигмытов

Он вообще, судя по всему, не выходил из квартиры. Даже в магазин. Разносчики таскали ему два раза в день из «Пепино» пиццу, а он все так и ходил по квартире в халате, спокойный и уверенный.

На четвертый день он вышел из дома. В черном демисезонном пальто до пят.

Было шесть часов вечера, почти темно.

Он что-то чувствовал, потому что пару раз выкидывал трюк с отходящим трамваем. И оба раза мы Свана находили. Мы не профессионалы, но иногда удача весит больше, чем выучка. Так мы петляли за ним по родному городу часа два, пока не вернулись обратно к дому Свана. И тут мне пришла в голову мысль. Я не хвастаюсь – со мной действительно иногда такое случается.

– А может, есть путь попроще? – сказал я Тохе. Тоха в это время, как в плохом фильме, украдкой заглядывал за угол. Всё происходящее ему нравилось.

– Ты о чем? – спросил Тоха и передернул воображаемый затвор воображаемого пистолета.

– Мы хотели узнать правду, – сказал я.

– Так, – сказал Тоха хладнокровно.

– Та-ак, – сказал я. – Может, просто спросим?

– Свана?

– Свана.

– Бесперспективняк, – аккуратно выговаривая слога, сказал Тоха. – Не признается. Я бы не признался. Это ж трупы.

Тоха снова выглянул за угол, высунулся до пояса: "Куда он делся? А-а! Домой зашел". И всунулся обратно.

А мы пошли в бар согреться. Через час мы были уже вполне горячие восточные мужчины. И решили перед сном еще раз глянуть на Свана. Как он там в своей квартире.

***

И сразу же наткнулись на него. Десяти шагов пройти не успели.

– А-а, – сказал Тоха. – Привет, Слава.

– Здравствуйте, Вячеслав, – сказал я. – Вам не холодно? В такую-то погоду в таком-то пальто.

И фраза эта подействовала странным образом. Сван неожиданно ударил меня в лицо, пнул Тоху и побежал.

– Ты как?

Я был в порядке. Это просто особенность моего организма. Если мне попадают в нос, то у меня обязательно течет кровь. Сколько раз я из-за этого казался пострадавшей в драке стороной – и не сосчитать. В общем, Тоха мне сунул свой платок, чем, помнится, сильно меня поразил (платок?! у него?!), и мы побежали за Сваном.

Сван бежал ботанически неловко, но целенаправленно. Мы бежали следом, испытывая значительные трудности. Совет: когда затеете погоню за кем-либо, делайте это трезвыми. Нетрезвое состояние сильно увеличивает пройденный путь. Неожиданно Сван прибавил ходу и кинулся к дому, на мой взгляд, точно такому же, как и остальные.

***

– А я понял, – говорит Тоха.

– Ну объясни, – говорю я.

– А вокруг этого дома деревьев почти нет.

Я молчу, переваривая полученную информацию.

– А чьи это там шаги на лестнице? – говорит Тоха, прислушиваясь.

– А это нас арестовывать идут, – отвечаю я механически.

***

По подъездной лестнице летели вверх, хватаясь судорожно за перила, собирая извёстку со стен и спотыкаясь о ступеньки.

– Счас, – хрипел я. – Припрём его на пятом этаже.

Фигушки. На пятом этаже нас ждал распахнутый люк, и мы полезли туда. Я лез первым, даже не думая, что могу получить каблуком по башке. Храбрый, глупый, юморной – это всё я.

***

Залязгали подкованые каблуки по лестнице, ведущей на крышу.

– Как удобно, – говорю я. – Счас нам помогут спуститься.

– И даже куда-нибудь отвезут, – откликается Тоха.

***

Когда мы вылезли на крышу, то сразу увидели Свана. Он стоял на самом краю. Неторопливо скинул пальто и бросил его под ноги. Крылья. Огромные, нелепые, страшные. Сван тряхнул ими раз, другой.

– Сван! – крикнул Тоха.

Сван, не оборачиваясь, шагнул вперед.

И исчез.

***

А мы остались на крыше.

Попивая коньяк, трепясь и глядя на звезды, которые почему-то стали чуть ближе, чем ранее.

Утро, наверное.

***

Из протокола задержания.

«… задержаны на крыше здания по ул.Тобольской, 17. Будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, громко кричали и кидали вниз бутылки, что и послужило причиной вызова наряда. При задержании сопротивления не оказали…

…Также на крыше было обнаружено пальто черного цвета, 50-го размера, не принадлежащее никому из задержанных…

…нарядом была осмотрена территория вокруг дома №17 по ул. Тобольской. Трупов и следов падения не обнаружено».

Никита и человечки

Когда тебе девять лет, лето – это хорошо. Лето, впрочем, и в тридцать лет – хорошо, и в сорок.

Но уже не так, как в девять.

Вот только если все твои друзья разъехались, и ты остался в городе один, лето теряет половину своей прелести. Что толку в том, что у тебя полно времени для того, чтобы купаться, играть в футбол, просто трепаться о чём-нибудь, если делать это не с кем?

Зато есть дед.

С дедом Никите, конечно же, повезло. Не каждому достается такой хороший дед, какой был у Никиты. Во-первых, Тимофей Николаич был моряком. Не капитаном, конечно, но штурман – это тоже неплохо. У штурмана тоже есть китель, фуражка и возможность привезти из дальних стран кучу всяких интересных вещей для будущего внука. Во-вторых, дед-штурман знал кучу разных историй. Правда, Тимофей Николаич мог прервать рассказ на самом интересном месте и сказать: «Остальное, когда вырастешь!» или «Эх, мал ты еще такие истории слушать!» или «Эх, хорошо с тобой Никитка, одна беда – не пьёшь ты!». В-третьих, у деда, как вам уже, наверное, ясно, в доме была куча разных предметов морского назначения. Кроме упоминавшихся уже фуражки и кителя это были, прежде всего, традиционный бинокль, не менее традиционный компас, бутылка из-под кубинского рома и большой складной нож. Складной нож – это, конечно, не кортик, но Тимофей Николаич утверждал, что нож был куплен им в Амстердаме на настоящие голландские гульдены и бывал с ним во всех плаваниях. Надо ли кому-то объяснять, какая это ценная вещь – хороший остро наточенный складной нож? По-моему, никому это объяснять не надо.

Маме дед-штурман нравился не очень. Она не очень охотно отпускала сына к Тимофею Николаичу, но с другой стороны, будем справедливы – всё-таки отпускала. Что делать, если вы супервайзер активно развивающейся фирмы по производству сладостей, и ваш рабочий день длится от восьми до двадцати ноль-ноль. Поневоле приходится полагаться на деда-штурмана.

***

С годами это отчего-то становится трудновато делать – навещать друзей, родственников. Всё, знаете ли, как-то некогда. Дела, заботы, просто неохота. А в девять лет это просто: сел на трамвай и поехал. Лучше делать это с утра, пока солнце еще не нагрело вагоны, и город за окном кажется чистым и свежим.

Трамвай неторопливо прогромыхал мимо рынка, мимо парка, по мосту через реку.